Дальше наступила темнота.
Елена успела зажать уши за мгновение до взрыва. Ахнуло так крепко, что содрогнулись стены. Осколочной россыпью разлетелись в квартире стекла. Странное дело, но в этом грохоте она сумела уловить тонкое металлическое бренчание и без труда поняла, что это выпала из рук убитого джигита старинная сабля.
Будь Елена немного ближе к взрыву, контузии не миновать — эффект замкнутого пространства способен многократно усилить ударную волну.
Лена вышла из комнаты. Первое, что она увидела, так это неподвижное тело Азата.
Он лежал на диване у стены, свесив голову вниз. Очевидно, его шарахнуло взрывной волной о стену. Не сумев справиться с любопытством, Елена подошла ближе. Еще одна странность, которую невозможно было объяснить, — лицо Азата не пострадало, и теперь его открытые глаза глядели на нее как бы с немым укором. А ведь «лимонка», разлетаясь на многие сотни осколков, способна на расстоянии нескольких метров густо нашинковать металлом любой предмет.
А вот это уже закономерно: вся грудь и живот Азата были изрешечены крупными осколками, которые уже остывали в его теле.
Убитого можно было сравнить разве что с воскресным пирогом с изюмом.
Где-то в ее подсознании холодной искоркой мелькнуло сострадание и тотчас погасло, не оставив после себя следа."
"Два джигита тоже были хороши. Разбросанные взрывной волной по сторонам, они никак не тянули на героев, какими выглядели всего лишь несколько минут назад. Вот над их лицами безжалостно поработали осколки, изменив их до неузнаваемости.
В двух шагах от них лежала сабля, совершенно целехонькая. Ее было бы жаль, очень редкая вещица. Секунду Елена боролась с искушением, а потом, махнув рукой, подняла клинок. Вещь хорошая, стоит целое состояние. На такую саблю всегда найдется достойный покупатель.
Прохрустев каблуками по битому стеклу, Елена подошла к бронированной двери. Приоткрыв, прислушалась. Ничего настораживающего. Через несколько минут здесь будет многолюдно. Сжимая в руках саблю, женщина стала спускаться вниз и тут запоздало подумала о том, что следовало бы завернуть клинок в какую-нибудь материю.
Но возвращаться не стала. Поздно! А потом примета плохая, а приметы полагается чтить. Дороги не будет! Взглянула на себя со стороны и усмехнулась, — странное это зрелище, женщина с саблей наголо!
У подъезда стояла белая «Вольво». Едва Елена вышла из дома, как дверь ее мгновенно распахнулась.
— Что-то наверху шарахнуло. Я уже начал было переживать, — негромко сказал Сосо Абашидзе.
