Варяг, в силу многолетней привычки, преодолевал открытые пространства скорым шагом, что не раз спасало ему жизнь. Однажды он сел в машину за секунду до выстрела. Пуля, выпущенная снайпером, ударилась в стойку кузова. Другой раз осколок гранаты зацепил телохранителя и пробил капот. Так что ребятам работы хватало. Никто тут просто так хлеба не ел. Бывало, что Варяг проявлял некоторую медлительность. В этом случае, отринув всякие политесы, Тарантул настойчиво напоминал смотрящему о том, что нужно немедленно укрыться в бронированном нутре автомобиля.
Но на этот раз были позабыты все правила безопасности, возможно, потому, что Варяг находился под усиленной охраной. Да и на территории морга не было посторонних. Варяг не торопился уходить, как будто что-то держало его здесь. А вот что именно, вспомнить он никак не мог.
Наконец Варяг подошел к машине, но садиться не спешил. Неожиданно развернувшись, он обратился к Тарантулу:
— Ты чего-то не договариваешь.
Губы смотрящего жестко сжались, в уголках рта залегли упрямые складки.
Тарантул и раньше не однажды убеждался, что Варяг обладает тончайшим чутьем. Порой ему казалось, что он способен читать мысли. И сейчас Владислав смотрел на него с таким чувством, как будто тайны чужой души для него были давно прочитанной книгой.
— От Азата вчера приходил гонец… Не хотел тебя тревожить по пустякам…
— Что он сказал?
— Процент растет.
— И это все? — удивленно спросил Варяг.
Макс слегка отодвинулся, давая возможность Владиславу сесть в салон, но законный не торопился.
Интуиция не подвела его и в этот раз.
— Он сказал, что если ты не согласишься… они доберутся до твоей дочери.
Внешне Варяг не изменился, на лице по-прежнему застыло холодное равнодушие. Вот только глаза из темно-серых вдруг сделались почти бесцветными. Такое с законным случалось, когда его охватывал гнев. В этот раз его ярость была почти животной. У каждого, кто созерцал этот странный оптический эффект его глаз, от холодного ужаса невольно начинали бегать по спине неприятные мурашки.
Тарантул не сумел выдержать взгляда Варяга. Он отвел глаза, его взгляд неожиданно зацепился за ладонь Варяга, покоившуюся на открытой дверце, — на безымянном пальце он увидел перстень явно старинной работы, на котором был выгравирован медведь, натягивающий лук. Константин и прежде видел у смотрящего этот перстень, но никогда не обращал внимания на рисунок.
