Те самые! Подняв одну из них, он тщательно осмотрел ее со всех сторон и, убедившись, что она цела, отложил в сторонку. Поднял другую. Всего пять икон. Здесь же лежала тоненькая папка, точно такая, какие в прежние годы использовались в качестве уголовных дел. В углу сохранился номер. Видать, папка переживает второе рождение. Развязав тесемки, Тимофей на первой же странице увидел свою фотографию пятидесятилетней давности. Трудно узнать в прежнем разбойнике нынешнего благообразного старика. Полистав страницы, он понял: досье составлялось скрупулезно, со знанием уголовного дела.
Не осталась без внимания даже его недавняя встреча с Азатом. Сомов не врал, когда обмолвился, что попади эти бумаги в соответствующие органы, то от чалки его не спас бы даже преклонный возраст. Полистав бумаги, Беспалый натолкнулся на доносы пятидесятилетней давности. А вот это уже интересно! Выходит, что НКВД никогда не спускало с него глаз, даже в то время, когда он был в большом почете. И предполагало даже о том, что часть реквизированных драгметаллов оседает в карманах уполномоченных.
Прочитав подпись под одним из доносов, Тимофей Егорович неприятно поморщился, доносчиком был Велесов, один из его прежних сослуживцев. А ведь, помнится, корешились. Вот ведь сука какая оказалась, кто бы мог подумать! Хорошо, что он с ним разделался.
Упаковав папку вместе с иконами, Беспалый направился к двери. Неожиданно прозвучал звонок, по-хозяйски длинный и оттого особенно неприятный. Чувствовалось, что звонил свой человек.
Внутри неприятно похолодело, уж не Сомов ли заявился собственной персоной? Приникнув к «глазку», Беспалый рассмотрел высокого молодого человека в темном костюме. Лицо парня показалось ему знакомым. «Где же я мог его видеть?» — напрягал память Беспалый. Такое ощущение, что встречались не однажды. На душе поднялась муть и не желала оседать.
Скрипнула по соседству дверь.
— Вот, сволочи, уже лампочку вывернули! — вознегодовала древняя старушка, и уже посдержаннее: — К нему еще давеча один старик заходил.
Тоже все стоял и ждал здесь. Видно, не дождался. Ушел!
— Ну, я уж ждать не буду, — услышал Тимофей Егорович мягкий баритон. И опять ему показалось, что он уже слышал этот голос с вкрадчивыми интонациями. Только когда именно, припомнить не мог. — В следующий раз зайду.
— Как знаете, — смиренно согласилась старушка.
Хлопнула дверь. Сначала на площадке послышался сдержанный кашель, а потом раздались удаляющиеся шаги.
