Сам-то ты как думаешь?
— Не уверен, — тихо проговорил Гоша.
— А ты со мной согласен? — вдруг повернулся Тарантул к стоящему рядом Виктору.
Тот лишь вяло повел плечами, дескать, приходилось встречать и более эффективные методы, но если нет ничего подходящего, тогда сойдет и это.
Не дожидаясь ответа, Тарантул резко, с коротким замахом тюкнул свинчаткой в лицо Гоше. Голова парня бессильно откинулась в сторону, а из разбитых губ на светло-коричневую рубаху брызнула кровь.
— Сосредоточься, я люблю, когда меня внимательно слушают.
От этого напрямую зависит, понимаешь ты меня или нет. Итак, меня интересует, где сейчас находится Тимофей Егорович Беспалый. — Голос Тарантула был деловым, отсутствовал даже намек на какую-то личную неприязнь. Как говорится, ничего лишнего, только дело.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, — в отчаянии воскликнул Гоша. На его губах появилась кровавая пена. — Он меня оговаривает!
— Вот, значит, как оно складывается. Жаль! Следовательно, ты до конца не осознал, с кем имеешь дело.
Тебя похоронить целехоньким или все-таки разрубить на куски? Лепила, ты взял топор? — посмотрел Тарантул на одного из спутников, коренастого широкоплечего парня.
Тон, с каким были произнесены эти слова, насмешки не подразумевал.
— Все здесь, — охотно откликнулся Лепила, приподнимая темно-зеленую сумку.
— Видишь, как все складывается, — спокойно сказал Тарантул. Он смотрел в глаза Гоше с доброжелательной улыбкой. — Ладно, не будем тянуть время. Сделай ему сначала укол, а потом отрежь голову.
Ну, чего ты стоишь?! Я, что ли, Лепила или ты?!
Гоша попытался подняться:
— Послушайте, вы совершаете ошибку.
Резко вскинув руку, Виктор ударил Гошу в подбородок, и тот, опрокинувшись в кресло, как-то нелепо задрал ноги кверху.
— Держи его, только покрепче! — приказал Тарантул.
Виктор с напарником надавили на плечи бывшего коллеги.
— Ну, чего стоишь! — прикрикнул Друщиц на Макса. — Ноги ему держи!
Макс крепко вцепился в ноги Гоши.
Коренастый действовал неторопливо, вытащив из кармана скотч, он уверенно заклеил рот Гоши.
После чего, порывшись в сумке, извлек шприц.
— Руку держи, — сказал он.
Гоша яростно вырывался, пытался перевернуться на живот, но трое мужчин крепко держали его извивающееся тело.
Тарантула, казалось, не интересовало происходящее, он подошел к стене, где были развешаны фотографии, понимающе покивал, потом сказал:
— У тебя здесь душновато, Макс. Можно было бы и форточку открыть.
