Не знаю, отчего на меня взъелась секретарь полковника, но эта лейтенант постоянно изводила своими придирками. Началось всё с того, что однажды она нарисовалась на утреннем построении. Целенаправленно подошла ко мне и проорала.
— Это что, претендент⁈
— Это я, госпожа лейтенант, — апатично ответил я, находясь в полузабытьи от истощения, как физического, так и морального.
— Почему форма короткая?
— Расту, наверное.
— Шутить изволишь? Прапорщик Станов! Вы, видимо, мало его гоняете.
— Никак нет, — отозвался он. — По приказу полковника Якутова вообще гонять не имею права.
— А, ну да. Но это не значит, что его вид должен позорить нашу школу. Претендент Горюнов! Приказываю в течение ближайших пятнадцати минут исправить ситуацию и привести себя в порядок!
— Как я могу подобное сделать? Это невозможно. Уже обращался к интендантам, но они посл…
— Как хочешь! — перебила меня лейтенант. — Время пошло! За невыполнение приказа получишь сутки карцера!
Сорвавшись с места, я тут же рванул в сторону хозблока. Сутки карцера — это не шутки.
Я там каким-то чудом ещё ни разу не был. Но несколько не выдержавших нагрузок претендентов, попытавшись сбежать, оказались в карцере на ночь. Откуда их достали в невменяемом состоянии и потом в больнице ещё сутки приводили в порядок.
— А чего ты хочешь? — тогда ответила тогда на мой вопрос Светка Радостина. — Тема известная. В карцере воздействуют на мозг так, что все твои страхи обостряются в несколько раз. Самый кошмарный сон наяву. Отходняк после подобного долгий.
Вот теперь я и рву жилы, тратя последние силы на то, чтобы уложиться в отведённое время.
Слава богу, каптёрщик на месте.
— Быстро дай форму по размеру! — задыхаясь, говорю ему, облокотившись на разделяющую нас стойку. — Приказ лейтенанта.
— Да хоть самого полковника, — с привычным зевком ответил мне невозмутимый пожилой старшина. — Горюнов! Я же тебе сказал, что за что расписался, то и носи. Надо сразу проверять было. Заявление на новую форму я уже принял. В течение положенного месяца оно будет рассмотрено.
И потом: если ты не угробил свою старую форму, то тебе будет выдана новая. А я вижу, что угробил.
— Она же изначально была старая!
— Проверять надо было, — завёл он старую пластинку. — Если ты не…
Слушать дальше не стал. Знаю, что дальше скажет. Перемахнув через стойку, приложил о неё старшину. Тот сразу же обмяк, не ожидая подобного продолжения разговора. Я же обыскал ряды со шмотьём и нашёл свой размерчик. Тут же переоделся и пулей вылетел на улицу.
