Один из вертолётов плавно опустился на заснеженную поляну, а второй завис в воздухе, явно отслеживая территорию.
Под прикрытием бойцов в странных бронекостюмах и с автоматами на изготовку мы оказались на борту. Тут же пилот лихо рванул вверх, абсолютно не заботясь о нашем комфорте.
Всем генеральским телохранителям и ему самому оказывают первую медицинскую помощь. Но как-то вяленько. Словно царапинку зелёнкой прижигают. У Ростоцкого, кстати, глаза стали нормальные, а не горящие, как у киборга, красным светом.
Меня тоже осмотрели.
— Огромная гематома на затылке, несколько мелких рассечений из-за стекла, — прокомментировал воин, выполняющий функцию санитара. — Башка не кружится?
— Нет, — признался я. — Вначале немного мутило, но потом прошло.
— Странно… По мне, удар был такой, что мозг в кровавую кашу превратиться должен. А тут даже череп цел. Даром себя прикрыть успел?
— Я не знаю, есть ли он у меня вообще. Память отшибло начисто.
— Немудрено! Я, конечно, простой полевой врач, только с уверенностью могу сказать о необходимости полного обследования организма.
Травма может аукнуться и через несколько дней. Уж больно она нетипичная для твоего бодрого состояния.
— Значит, не врёт, что не помнит? — обратился к нему генерал, прислушивавшийся к нашему разговору.
— Не знаю, Ваша Светлость. В больнице дадут полную картину.
— Отставить больницу. Этого уникума сразу в клинику моего Рода направляйте. Там и уход отличный обеспечат, и охрану соответствующую. Да и до конторы СБ совсем недалеко.
Не придётся следователям на другой конец столицы мотаться.
— Слушаюсь! — отдал честь военврач.
Глава 3
После приземления меня сразу посадили практически в точную копию того джипа, которым недавно управлял. Главное отличие в том, что задние сиденья и багажник отделены от передних мест железной перегородкой и не имеют окон. Первая мысль была, что поместили в автозак. Вторая, когда рядом со мной уселось двое суровых охранников, ничем от первой не отличалась.
— Приехали! — сказал один из сопровождающих примерно часа через два.
— На команды реагировать сразу. Любое неповиновение карается. Не разговаривать.
— Вопрос можно?
— Нет, заключённый.
— А два?
— Тем более.
— Три? Четыре? Пять?
— Задавай! — наконец-то сдался охранник, приставив к моей шее нечто, очень напоминающее электрошокер. — Ты вопрос, а я тебя током за него? Как такой расклад?
— Электрошокер на максимуме?
— Тебе и этого хватит.
— Шибани разок? А? Никогда не пробовал.
