Потом завели обратно в штаб, где провели тщательный допрос, закончившийся с появлением расстроенного генерала Ростоцкого.
— К сожалению, я был прав, — грустно произнёс он, когда мы остались втроём. — Эх, Роман, Роман… Как он умудрился в такое вляпаться? Жуткая трагедия для графа Аберия. А что с женой его будет, даже представить боюсь."
"— Тут уж пардон, господин генерал, — развела руки Якутова. — Сами просили, вот мы и расстались.
— Нет, Галя! Ты неправильно меня поняла! И я очень благодарен вам за помощь. Даже не знаю, чем и отблагодарить…
— Запись боя скиньте.
На камеры же всё попало? Я специально под ними уничтожение твари произвела, чтобы было видеодоказательство, а не просто словесные утверждения свидетелей. Да и чего бы они увидели? До сих пор не могу понять, почему так хреново армейцев готовят. Вон даже этот сопляк Горюнов и то половину вашего штаба разнести может.
— Ты уж палку-то, лейтенант, не перегибай! — возмутился Ростоцкий. — Пару-тройку офицеров на тот свет бы отправил, но не более того.
Вот ты или отец твой, те всех бы разнесли. А Даниле до вас ещё очень далеко. Да и не нужны армии подобные вояки в большом количестве. Во-первых, их попросту не подготовить. Ну а во-вторых, мы сильны не Даром, а сплочённостью.
— Да знаю я, Геннадий Григорьевич. Ты уж извини, но всё равно меня это бесит.
— Как и вы бесите нас, единоличники фиговы, — улыбнулся Ростоцкий. — Каждому своё и на своём месте. Вот отправишься вместе со своей сержантской ребятнёй на армейскую практику и, думаю, поймёшь кое-что.
Тебе, Галя, тоже полезно будет в линейных частях простого пороху понюхать.
— Да я его вместо одеколона пью, когда коньяк заканчивается!
— Так отцу твоему и наябедничаю.
— Ради бога! Он же сам наливает.
— Ладно, лейтенант Якутова, — внезапно посерьёзнел генерал. — Оставим шуточки для более подходящего момента. Ещё раз спасибо за службу. Вам пора выдвигаться на базу. И так много времени потеряли.
Всю обратную дорогу я отбивался от сокурсников, просивших пересказать очередной бой с оборотнем.
В этот момент во мне решил проснуться прошлый Данила. Подумав, что от безобидной шалости с меня не убудет, расслабился и стал безбожно врать под ироничным взглядом лейтенанта, с трудом сдерживающейся, чтобы не заржать.
Где-то на десятой или одиннадцатой, отрубленной и вновь выросшей голове оборотня, которую мы с Якутовой снесли одновременно, по ходу дела перевернув пару армейских джипов, я устал. Ну, не то чтобы очень — просто курсанты перестали мне верить.
