Но прапор моментально отреагировал, создав водную стену около срывающегося с руки соперника огненного шара. Встретившиеся огонь и вода образовали паровой взрыв, на время закрыв от себя обоих дуэлянтов. Но не прошло и нескольких секунд, как горячий туман развеялся, и мы увидели, что Станов держит свой меч около горла армейского офицера.
— Он не будет наносить рану? — поинтересовался я у Якутовой.
— А зачем? Так ещё позорнее. Теперь этому вояке необходимо признать вслух своё поражение и, соответственно, неправоту.
Либо это сделает секундант за гордеца. Но тогда родовой меч нашего противника отойдёт Станову, как будто бы это был смертельный поединок, и он его убил.
— Сдаюсь! — прохрипел соперник прапора. — Приношу свои извинения за неподобающее поведение!
— А что он сделал? — не отставал я от лейтенанта.
— Ехидно отозвался о его прапорщицких погонах. Антон этого не любит.
— Ого! Так он и меня мог за это вызвать.
— Нет. Курсанты с преподавателями не имеют право устраивать дуэли.
Иначе бы вы нас ежедневно на них вызывали. Но язык лучше всё равно не распускай, Горюнов. Чревато и без дуэлей. Ты нас знаешь.
— К сожалению, да. А у вас какой повод для поединка?
— Ничего необычного. Завуалированное непристойное предложение и откровенный посыл местного ловеласа на хрен. Вы-то как сподобились?
— Тоже ничего нового, — улыбнулся я. — Никто не может стоять между нами и едой. Кроме вас, конечно.
— Веская причина. Ну вот и моя очередь настала.
— Удачи, госпожа лейтенант.
— Охренел? Она мне не нужна.
Против Якутовой вышел высокий, очень статный, манерный майор с высокомерным неприятным лицом. Именно выражение его морды и портило всё приличное впечатление. Издалека видно, что очень любит себя и считает чуть ли не эталоном красоты.
Как только опустился купол, Якутова приняла боевую стойку и замерла. Майор же стал бегать по арене и отмахиваться от невидимых противников то мечом, то каменными шарами, которые кастовал достаточно быстро.
— Морок навела, — пояснила мне Радостина. — Круто она этого мудака обложила.
— Ты видишь мороков?
— Конечно, Данила. А ты, как понимаю, нет? Уж больно лицо у тебя сейчас глупое.
— Только нашу мегеру, истуканом застывшую. Минус Дар. Что тут ещё сказать?
— Ага! Значит, она в засаде! Тогда смотри внимательнее. Как только предоставится шанс, лейтенант начнёт движение и станет видимой. Только армейцу это уже не поможет.
Света как в воду глядела.
