По ее царственной осанке, по уверенности в себе, сквозившей в каждом ее движении, можно было безошибочно узнать в ней королеву, в то время как заурядная внешность Генриха никак не вязалась с образом короля. Доброжелательный взгляд королевы был устремлен на Джудит.
— Ваше величество, — проговорила она и сделала реверанс.
Елизавета протянула ей руку.
— Графиня, — сказала она, — я рада, что вы некоторое время побудете при дворе. Вас чем-то удивили мои слова?
Джудит тепло улыбнулась ей.
— Просто меня никто никогда не называл «графиней».
Ведь прошло так мало времени со смерти моего отца.
— Да, это было для вас страшным потрясением, не так ли? А тот человек, кто совершил столь ужасное преступление? Что с ним?
— Он мертв, — твердо ответила Джудит, вспомнив свое ощущение, когда меч вонзился в спину Уолтера."
"— Вы, должно быть, устали с дороги?
— Нет, ничего подобного. Елизавета ласково улыбнулась.
— Тогда, надеюсь, вы согласитесь пройти в мои покои и выпить со мной вина.
— С удовольствием, ваше величество.
— Прошу извинить меня. Генри.
Неожиданно до Джудит дошло, что она стоит к королю спиной. Зардевшись, она резко повернулась к нему.
— Не обращайте на меня внимания, сударыня, — рассеянно произнес король Генрих. — Уверен, Бесс сразу же завалит вас работой по подготовке свадьбы нашего старшего сына, Артура.
Улыбнувшись королю и сделав реверанс, Джудит последовала за королевой, направлявшейся к широкой лестнице.
Глава 24
Элис сидела перед зеркалом в просторной комнате на верхнем этаже замка.
Вокруг нее были разложены яркие платья из пурпурного и зеленого атласа, красной тафты, оранжевой парчи. При выборе туалетов Элис руководствовалась единственной целью: привлечь к себе всеобщее внимание. На свадьбе Гевина она видела, в какие платья одевается Джудит Риведун, и поняла, что соперница предпочитает неброские цвета и ткани тонкой выделки. Элис же намеревалась своими сверкающими нарядами затмить жену Гевина.
На ней был бледно-розовый фрипон, рукава которого были отделаны несколькими витками черного шнура.
Полы распашной юбки и подол малинового бархатного модеста украшали цветы совершенно непонятной расцветки, разбросанные в необъятном количестве. Накинутая на плечи пелерина из итальянской парчи с пурпурными, зелеными, оранжевыми и черными зверюшками с ладонь величиной была особой гордостью Элис. Она не сомневалась, что сегодня никто не сможет сравниться с ней в роскоши туалета.