— Не чуяли, что не воду и не молоко пьете?
— Все равно, — еще более нахмурил брови Иван Федорович и замолчал. Потому что говорить было нечего."
"— Ладно, мне в гостиницу пора, — заявил Кокошин. — К похоронам еще надо готовиться…
— И я пойду, — стараясь не встречаться с Воловцовым взглядом, сказал Песков. Выглядел он уже не таким франтом, как в начале их знакомства.
— У меня к вам один вопрос остался, уж простите великодушно, — задержал уже на пороге Кокошина Иван Федорович.
— Да, — обернулся к нему Владимир Игнатьевич.
Все же вишневая настойка ему помогла: он не был уже белым как полотно и не выглядел настолько убитым горем, как несколько часов назад.
— Скажите, а номера процентных бумаг, что пропали вместе со шкатулкой и вашими часами в серебряном корпусе, ваша матушка разве нигде не записала? Насколько я знаю, многие женщины так делают…
— Верно! — Кокошин даже слегка улыбнулся, но как-то жалко, что ли. — Все номера процентных бумаг она переписала себе в ученическую тетрадь.
— А где лежала эта тетрадь, вы знаете? — быстро спросил Иван Федорович.
— Отчего же не знаю, знаю, — ответил Владимир Игнатьевич. — В ящике ее стола. Только вот не помню в каком.
— Большое спасибо, — поблагодарил его Воловцов и посмотрел на Пескова: — Стало быть, жду вас, Виталий Викторович, часиков эдак в девять или половине десятого у себя, после чего мы с вами отправимся на место преступления с целью розыска указанной тетради. Вернее, жду тебя, Виталий Викторович.
Ведь мы уже перешли на «ты», верно?
— Иван Федорович… это все настойка виновата, поскольку она оказалась такой… И я никак не думал, что… — попытался оправдаться Песков, но Воловцов его остановил:
— Так мы перешли на «ты» или нет? — спросил он.
— Перешли, — не сразу ответил Песков.
— Хорошо. Значит, в девять, максимум в половине десятого ты у меня, так?
— Так, — ответил титулярный советник. — В девять, максимум в половине десятого — я у тебя…
Глава 7
Я знаю, кто убивец, или Ядовитыми не только бабы бывают
Воловцова разбудил громкий стук в дверь.
— Кого это черти несут в такую рань? — проворчала тетушка, глянув на настенные ходики, которые показывали только половину седьмого утра. Для визитов время и правда было слишком неподходящее.
— Мне бы племянника вашего повидать, Феодора Силантьевна, — услышал Воловцов мужской голос.
— Спит он еще, позже приходи… — ответила тетушка, оберегающая сон Ивана Федоровича.
