— Так кто вошел в калитку? — нетерпеливо спросил Песков.
— Фигура вошла, — ответил старик.
— Что за фигура, поясните, пожалуйста.
— Фигура как фигура. Только незнакомая…
— То есть это не был кто-то из жильцов вашего дома, так?
— Так, — кивнул Корноухов.
— А вы бы и в ночи признали, если эта фигура была бы вам знакома? — спросил титулярный советник.
— А то, — безапелляционно произнес старик. — Своих-то я, с позволения сказать, и с закрытыми глазами признаю.
— А вы что, и по ночам у окошка сидите? — встрял в разговор Иван Федорович.
— Нет, конечно, но сон у меня стариковский, а стало быть, чуткий. Вот и услышал я, как калитка скрипнула. Уж сколь раз говорил я дворнику нашему Ефимке: смажь, мол, калитку, скрипит больно и спать мешает, с позволения сказать. Так нет, гнорирует он меня, стервец. Молодые, так они ноне стариков не слушают…
— Игнорирует? — переспросил Воловцов.
— Ну да, гнорирует. Не слушает, то есть не внимает, — пояснил старик, несколько удивленный, что человек из Москвы, и при этом в чинах, не знает такого простого слова, как «гнорирует»…
— Понял, — сказал Иван Федорович.
— И вы, стало быть, услышав скрип калитки, встали с постели и прильнули к окошку?
— Не прильнул, — даже немного обиделся на такое слово отставной унтер. — Это бабы к окнам льнут. А я — глянул…
— И увидели фигуру, — продолжил за старика Песков.
— Увидел, — подтвердил тот. — Прошла она к черному входу и из виду скрылась.
— А чья фигура? — спросил Иван Федорович.
— Мужская или женская?
— А вот этого я не знаю. Все же ночь была, с позволения сказать…
— А в котором часу вы видели фигуру? — поинтересовался Виталий Викторович.
— В четверть первого или около того, — ответил Корноухов и добавил с нотками оправдания в голосе: — Да я бы ее, фигуру эту, признал бы, если б хоть раз днем увидел…
— То есть вы хотите сказать, что фигура эта принадлежала человеку, который в вашем доме до этого ни разу не был?
— Так точно, не бывал, — произнес старик, довольный, что сообщил важную вещь.
— Может, это девица какая-нибудь была. Которая, с позволения сказать, к дворнику Ефимке на ночные свидания ходит, — шутливо проговорил Воловцов и через несколько мгновений замер, пораженный, поскольку отставной унтер на его шутейные слова ответил вполне серьезно:
— Не, господин хороший. Девицу, что к Ефимке ходит, я бы признал, поскольку дважды засветло ее видел, то есть не в ночное время суток, с позволения сказать.
