Обычно я просыпаюсь много позже, где-то в районе девяти часов.
— А почему вчера проснулись так рано?
— Потому что меня разбудил шум, — с легким возмущением произнес Григорий Наумович. — Причем он доносился из покоев хозяйки, чего никогда еще не случалось. Признаюсь, я был крайне удивлен, поскольку Марья Степановна была женщиной тихой, не скандальной, и не повышала голоса, даже если я задерживал плату за комнату. Она умеет, — Шац посмотрел на Воловцова, опять сделал скорбное лицо и поправился: — Умела сказать все, что о вас думает, не повышая голоса, но это говорилось таким тоном, господа, что у вас не оставалось никакого сомнения, если она сказала, что погонит, то можете не сомневаться: погонит непременно…
— Что, жесткая была старушка? — спросил Песков, скорее, ради интереса и дополнения образа покойной Кокошиной.
— Знаете, — перевел свой взгляд на титулярного советника Шац, — я тоже был бы жесткий, если бы мне не отдавали причитающихся мне денег. Законно причитающихся, конечно, — добавил он.
— А что это был за шум, от которого вы столь рано проснулись? — продолжал судебный следователь по наиважнейшим делам.
— Ну, вначале было ощущение, что кто-то прямо-таки ломает входную дверь Марьи Степановны, — ответил Григорий Наумович. — А потом, чуть позже, послышался шум разбитого стекла…
— И вы не вышли в коридор поинтересоваться, что происходит? — спросил Песков.
— Молодой человек, — покачал головой Шац и посмотрел на следователя, как смотрят взрослые на малых детей.
— Кто я такой, чтобы интересоваться тем, что происходит в квартирах посторонних людей? Еврей, который оставил семью, потому что ему нечем было ее кормить? Торговец подержанными вещами без патента на торговлю? Да и зачем мне это, лезть не в свое дело? — Григорий Наумович перевел взгляд на Ивана Федоровича: — Вот вы, представители закона, пришли ко мне узнать, не знаю ли я чего об убийстве хозяйки. А сами…
— Стоп! — перебил его Воловцов.
— Вы сказали — убийство?
— Ну да, убийство, — ответил Григорий Наумович с некоторым удивлением.
— Вы знаете или предполагаете, что Кокошину убили?
— Конечно, я не видел, как нашу хозяйку убивали и кто именно убивал, поскольку крепко спал. — Шац пожевал губами и чуть подумал, прежде чем добавить: — Но я определенно знаю, что ее убили. Не предполагаю, господа, заметьте, а знаю…
— Поясните, — потребовал Воловцов, переглянувшись с Песковым.
