— Работа внутри них идет, но, когда крышка закрыта, по ним этого не видно…
— Часы, — снова повторила тетушка.
— Ну, часы, и что? — уже ничего не понимал Воловцов.
— В последний свой приезд сынок Марьюшки-покойницы Володька часы ей привез в серебряном корпусе. Один разок только она об этом обмолвилась, вот я и запамятовала. А как ты сейчас сказал про часы, поди ж ты, вспомнила!
— Значит, из ценных вещей у нее имелись серебряные часы, — задумчиво проговорил Иван Федорович. — Надо будет попробовать их отыскать.
И ежели часиков этих мы не отыщем, то что выходит? — пытливо посмотрел он на умную тетку.
— А что выходит-то? — сморгнула она. — Одно только и выходит, что украли часики-то.
— Вот именно! — просиял лицом судебный следователь по наиважнейшим делам, напрочь забывший, что он находится в отпуске. — Если в комнате Кокошиной часов нет, стало быть, их украли! Возможно, кроме часов у нее еще что-нибудь имелось. Деньжата точно водились, с жильцов собранные. А тратиться старушке особо не на что… Складывала небось в какую кубышку… На черный день.
А кто украл? — снова посмотрел на тетку Воловцов.
— Тот, кто в комнату ейную проник, — ответила Феодора Силантьевна.
— То есть? Ну, тетушка, нализируй, — поторопил тетку Воловцов.
— То есть часы украл убивец ейный? — нерешительно произнесла Феодора Силантьевна и вопросительно посмотрела на него.
— Точно! Именно так! — похвалил тетушку племянник. — А ты и правда настоящий следователь…
— Ну, ты уж скажешь…
— И скажу…
Половину ночи Воловцов проворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение, чтобы очутиться в объятиях Морфея.
Но сон не шел. Уснул Иван Федорович только под утро. Ему снился сундук, полный сокровищ, на котором сидела Баба-яга, похожая на его тетушку, и болтала худыми ногами в деревянных башмаках. На ее плече сидел попугай, то и дело оборачивающийся черным котом с человеческими глазами. Попугай-кот молча смотрел прямо в глаза Воловцова, а потом слетел с плеча Бабы-яги и громко произнес:
— Вставай, Ваня…
— Вставай, Иван, пришли к тебе… — Феодора Силантьевна уже вовсю трясла племянника за плечо.
— Одиннадцатый час уже! Ну, и здоров же ты, Ваня, дрыхнуть…
— Что? — ничего не понимал спросонок Воловцов. — На службу пора?
— Человек к тебе пришел. С четверть часа, поди, как тебя дожидается.
Иван Федорович сел и с трудом разлепил глаза.
— Кто?
— Человек, кто… — ответила тетка, как отвечают малому дитю. — Верно, по вчерашнему смертоубийству Марьи Степановны.
