Наведя ствол на самодовольно ухмыляющуюся морду, я с наслаждением потянул за спусковой крючок.
Система не обманула, описывая противника. Череп у орка оказался крепким. Заряд дроби изуродовал ему лицо, но не более того. Он не смог пробить кость. От следующего выстрела он спешно закрылся рукой. Выстрел превратил ее в кровавый фарш, однако это не помешало орку рывком броситься прямо на меня. Тяжелый выбор между третьим выстрелом и попыткой уйти с траектории я сделал в пользу первого варианта.
В этот раз я разворотил Балку живот, но лично мне это никак помогло. Этот сумасшедший берсеркер даже не остановился. Похоже, он уже летел по инерции, и уйти с его пути я не успевал.
Признаюсь, что раньше меня никогда не впечатывали спиной в каменную колонну, и теперь я сполна смог познать весь букет неописуемых ощущений, начиная с ужасающей парализующей боли, отдающейся прямо в мозг, и заканчивая леденящим душу ужасом из-за невозможности пошевелиться.
От добивания меня спасло чудо — ослепленный Балк окончательно перешел в состояние берсерка и, ослепленный ненавистью, крушил все вокруг, не замечая никого, постепенно уходя в другую сторону.
Со зрительских рядов летели подсказки, где я нахожусь, но мой противник их просто не слышал. Как бы те, кто ставил на мою кончину, ни пытались направить его ярость в мою сторону, Балк не замечал вокруг себя ничего.
Постепенно к моим членам возвращалась чувствительность. Дробовик улетел куда-то далеко, оказавшись вне зоны досягаемости инвентаря.
Хорошо хоть Лира откликнулась на зов. Целительные молнии прошлись по телу живительным теплом, изгоняя боль, сращивая кости и придавая уверенности. Как же хорошо дышать полной грудью без сломанных ребер!
Не успел я найти дробовик, чтобы добить супостата, как он крайне не вовремя восстановился после выстрела! Единственное, что выдавало недавнюю рану на свежей морде, были налитые кровью глаза, в которых я четко прочитал свой приговор.
Невероятный Балк больше не играл на публику с загнанным в угол слабаком, теперь он хотел только одного — убивать. Брошенная костяная дубина пролетела над моей головой и с грохотом врезалась в зрителей, и на Арену брызнула уже не бойцовская кровь. Вопли раненых утонули в криках беснующегося народа. Я оценил закрученные фразы обсценной лексики, обрушившиеся на нас с Балком. Теперь больше всего доставалось именно моему противнику.