— Петь, не сочти за наглость, можно у тебя попить водички? В горле пересохло.
— Можно.
Вот как-то я не планировал, что Света окажется впереди меня, да еще и напросится открыть ей дверь. Хваткая девка, надо точно Мише ее сейчас же подсунуть.
Пьет, ну просто охрененно медленно, словно в кружке нектар, а не простая вода.
— Добрый вечер, — о, спаситель мой двуногий с трехлитровой банкой в руках.
— Это мой троюродный брат Миша.
Бла-бла-бла, перемотать охота эти никому ненужные преставления и ужимки. У меня трубы горят, а Светик какую-то херню несет.
Медведев же вообще намеков не понимает. Уже и так, и сяк показываю взглядом.
— Светлан, извините, у нас с Петей намечаются дела. Шли бы вы домой.
Не ржать, не ржать! Бедная Светлана, то с лошадью сравнили, то выгоняют.
— Ты охеренно общаешься с женщинами, Миша, — не сдерживаюсь, когда мы наконец-то остаемся одни.
— Вы тоже. Вангую, у меня будет секс раньше, чем у вас.
— Это шо за такие намеки?
— Прямо говорю, я со своим стилем общения могу наскрести по сусекам на элитную проститутку, а вам ваша Василиса не даст в ближайшие пару недель.
— Чего это?
— Подозреваю, вы так славно общались со Светланой на улице, что спугнули свою Василису, которая, по всей видимости, хотела вас навестить. Я увидел ее возле калитки. Этот сок, — указывает взглядом на банку. — Она дала мне его для вас и попросила сказать, что это не от нее, а от какого-то там соседа. А теперь попробуйте докажите ей, что за десять минут вы эту Свету не трахнули в этом доме.
Радоваться или огорчаться, что брехушка Вася пришла ко мне сама? Однозначно, радоваться.
И… огорчаться. Поди уже расчленила меня мысленно. Черт, только не надо снова сто шагов назад. Быстро надеваю футболку и выхожу на улицу.
В доме, несмотря на то что у Василисы горит свет, ее нет. А вот на огороде есть. Ее собака, кажется, впервые не обратила на меня никакого внимания. Как сидит около хозяйки, так и сидит, опустив хвост. Видимо, тоже, как и я зассал от вида Васи. С каким выражением лица она вырывает траву — не описать словами.
Поди на месте нее она представляет мою физиономию. Парадокс, но мне так кайфово стало в этот момент. Больной, однозначно, но оправдание тому есть, я сто лет не испытывал на себе ревность женщины. Кажется, это было в другой жизни. Не безразличен и это так… неебически кайфово.
— Может, хватит работать, Василиса Петровна? Ты еще позавчера была со скрюченной спиной. Оставь себя на вечер, зая.
По взгляду вижу — не ожидала меня увидеть.
