И только сейчас осознаю, что Василиска попала. — Жди меня, белочка моя. Расплачиваться бушь натурой, а не орешками.
— Петр Васильевич? — тихо произносит Василиска, не скрывая ехидной улыбки.
— Да, бельчонок?
Словами Василиска меня более не одарила, а вот средний палец показала с размахом и несомненно с удовольствием. Ну, ничего. Скоро будет одно на двоих удовольствие. Начнем с личной сиделки у кровати больного. А если не больной, подшаманим. Да, детка.
Глава 6
Передо мной крутится охренительно красивая медсестричка.
Молоденькая, кровь с молоком. Вот бери и пользуй, как душа попросит. Ей тоже в радость будет. Бабки получит и вырвется из этой жопы, а мне молоденькое тело. А вот ни хера. Хочется другого. Точнее другую. Сейчас я думаю о том, что желание привязать к себе Василису несуществующими диагнозами все же нездоровое. Однако, как к ней подкатывать особенно после случившегося? Моих отбитых мозгов — на какие еще ухищрения можно пойти, пока не хватает.
Кажется, я вот-вот откажусь от затеи со сломанной рукой.
Совесть, что ли, еще есть? Скорее всего есть, правда, совсем немного. Сомнения насчет правильности одолевали меня ровно до тех пор, пока я не попал в очередной кабинет. Уже поздно метаться обратно, стольких людей попросил подыграть за бабки, которых, кстати, не хватило. А если сейчас дам заднюю — это вообще несерьезно. Да и, смотря на огромную махину, сооружающую мне «гипс», страшно давать заднюю. Василиса побила, этот, того и гляди, добьет.
— Только вы тоже документы ей не показывайте, она ж явно поймет, что к чему, если посмотрит.
Она же врач.
— Лично я ей показывать вообще ничего не буду.
— И это… у вас тут точно не будет проблем из-за этого? — указываю взглядом на «загипсованную» руку.
— В истории болезни и ни в каких других документах этого указано не будет. В отделение вас кладут с реально существующим сотрясением головного мозга. Вы сами-то не спалитесь перед этой бабой.
— Девушкой.
— Да мне по барабану. Если завтра до двенадцати утра остальной части денег не будет, ваша не баба…
— Все будет, еще и сверху, — перебиваю громилу.
— И вам, и всем неравнодушным, желающим помочь.
— Увидим. Палаты отдельной нет, только трехместная, но там один дед лежит. Завтра виповская освободится к двенадцати дня, может и раньше, как раз деньги привезете.
— Договорились.
Энтузиазм малость поубавился, когда я все-таки попал в палату милипиздрических размеров. Душно и воняет отнюдь не духами. Одно радует — Василиска с обеспокоенным лицом.
