— Учитывая, что ты меня сжимаешь, могла уже убедиться, что я очень даже настоящий.
— Петь?
— А?
— Ты очень обрадовался, что у них будет ребенок. Я таким тебя редко вижу. Ты очень хочешь детей?
— Дело не в моем желании. Раньше я искал профи бабу-несушку, которая родит Зорину ребенка и уплывет в закат, оставив ему малявку. Детей хотел он, а не я. А теперь у него и девушка, и будет ребенок. Конечно, я рад за него. Он же хороший, почти такой же как я. Чего б не порадоваться за хорошего человека?
— Петя, блин, — усмехаюсь в голос, крепче обняв его плечи.
— Но да, ты хороший. В общем, надо было раньше сказать. Это все нечестно по отношению к тебе. Я не принимаю никакие таблетки.
— Да херня это все.
— Что?
— То, что ты собираешься мне сказать. Во-первых, нужно трахаться год, чтобы сказать, что ты не можешь забеременеть, после тридцати даже полтора, ну или что-то такое. Во-вторых, у меня нет помешанности на детях, и я смогу спокойно прожить без них до старости. Так что, не вижу поводов для грусти, — отрываю голову от его груди и перевожу взгляд на Петю.
— О, песня хорошая, правда, не медляковая. Уан вэй тикет, уан вэй тикет.
— Ты… как давно ты об это знаешь? От кого?!
— Вась, ну какая разница?
— Как давно? Хотя, стой. Я знаю. Ты тогда с мамой говорил у машины, когда я напилась. Да? Она тебе сказала. Ну кто бы сомневался.
— Не злись. Это можно двояко расценить. Она хотела как лучше, проще говоря, избавить тебя сразу от плохого мужика. Но я-то хороший.
Вась, ну ты чего?
— Да так. Вообще-то я не думала о детях лет так семь, а может, и больше. И, наверное, мне их не хотелось. Но сейчас-то все по-другому. От тебя-то я их хочу.
— Ну если тебе уж так хочется, я поговорю со своими живчиками и, возможно, мы договоримся в ближайшее время окропить твое нутро силой животворящей.
— Чего?
— Обрюхатю тебя. Обрюхачу. Ну ты поняла.
— Какой же ты…
— Да, я помню — хороший. Золото, а не мужик. Давай, может, сладкое уже поедим?
— Что-то мне стремно давать это на стол.
— Ну, главное же, чтобы было вкусно.
— Ну, наверное.
Стоило только поставить на стол печенье, как воцарилась тишина. Ну в принципе, логично.
— Кокосовое печенье в форме маяка, мое любимое, — радостно сообщает Петя, потянувшись за одним.
— Какой-то у вас хуевый маяк, — усмехаясь, произносит Зорин.
— Леша! — тут же одергивает его Женя.
— Ой, извините. Я имел в виду… членистый маяк.
— Да один хрен. Всем приятного чаепития.
