И своей немножко, — пытаюсь улыбнуться, но выходит это с трудом.
— Так убивал? — снова напирает Василиска, но не в своем привычном тоне.
Отталкиваюсь от раковины и становлюсь напротив этой ведьмы. Закрываю глаза и ставлю руки на столешницу по бокам от Василисы. Наклоняюсь к ней и шепчу на ухо:
— Убивал.
— Дальше последует, что это была муха или комар? Жук? Да? — откидывает голову назад, поднимая на меня взгляд.
— Нет.
— А кого?
— Падаль одну. Правда не одну, — молчание. Затяжное. Не знает, как спросить. И самое интересное — не могу считать ее реакцию.
— Дальше какой вопрос последует? Сам? Или просто заказал и смотрел? Отвечаю: заказал. Смотрел и добивал своими руками. Ну что, теперь боишься меня? — ожидал еще более затяжного молчания или еще чего похуже. Но нет.
— Учитывая мой анамнез, точнее моего, не дававшего мне покоя, бывшего мужа, мне следовало тебя бояться, еще когда ты выследил меня в лесу. А уж, когда ты появился голым в моем доме — и подавно. Но… не боялась. И сейчас тебя не боюсь.
— А чего боишься?
— Того, что могу подумать о тебе плохо и накрутить себя.
Ты же зачем-то это сделал. Зачем? — совершенно детский наивный вопрос, но при этом испытывающий взгляд."
"— Моя жена и дети, как ты сказала, погибли в аварии. Но не совсем. Им помогли в этом. Вот зачем я это сделал.
Мог ли я когда-нибудь подумать, что после этих слов могу испытать облегчение? Однозначно я тронулся крышей, но я его испытываю, чувствуя на каком-то интуитивном уровне, что, сказанное мною, сыграло на маловероятный третий вариант — приняла.
Ничего не говорит и смотрит не с осуждением. Думает о чем-то своем, а затем, закрывав глаза, упирается лбом в мое плечо.
— Не так я себе представляла твою жизнь, — произносит едва слышно и голос другой. Ну бля, слез мне ее еще не хватало. — Это очень… очень-очень грустно, — поднимает на меня свои глаза полные слез. — И плохо, что я воспринимаю это все… нормально.
— Ну, признаться, я давно понял, что ты не самая нормальная.
— Не самая. Я тоже убила человека. Не так, как ты, конечно, но я виновата.
— Ты сейчас шутишь?
— Нет. Когда я была в интернатуре, нас забросили на ужасную базу. Там врачей почти не было. И даже простых лекарств. Все покупали родственники больных. И мы все сами делали, вчерашние студенты. Без какого-либо контроля. Я неправильно лечила деда с пневмонией. Довела до реанимации. И он там умер. И это точно моя вина.
— Ну нормуль, два убийцы в одном доме — всяко лучше, чем один. В одной очереди будем стоять в ад.
