Со службы еще, он в частники потом подался. Он знаешь на чем сидит?
– На чем?
– Вот вся дурь, что из Китая в город идет, она под ним.
– Под мусорами же, – предсказуемо усомнился Большой.
– Мусора от него получают. И там у них проблемка есть, по «белому китайцу». Мусора хотят сдавать его «чехам» вместо хмурого, понял?
– Ну. – Большой прибавил ходу, чтобы быстрей добежать от цеха до офиса.
– Так вот, поставщик не хочет. У него там и свои заморочки по пиковым, и базар был, что кому-то это еще не нравится, кто там масть держит, и сами главмусора городские им тоже не в жилу.
– Я толкнул дверь в офис и заскочил с холода в тепло.
В офисе сидел и курил Сирота, тыкая пальцем в планшет. Я сразу направился к электрочайнику, потому как в такую погоду чай – то, что доктор прописал.
– И чего хотят?
– Они готовы нам десять кил «китайца» сдать. – Я вытащил из тумбочки кружку.
– Мне тоже кругаль налей, – сказал Большой, усаживаясь рядом в кресло. – Им зачем?
– Пиковых сбросить.
– Война будет.
– В своих делах они сами угловые, сказали этим продаем – этим и продают. Только они информацией поделились еще до кучи – Муслимка встречу Вахи и Русика организует. В центре, в «Олимпе». Знают где, знают когда. И знают, где Ваха шкерится сейчас. То есть он поедет или оттуда, или с Инженерного.
– И где? – насторожился Большой.
– В центре, в Тверском переулке. Дом пять, квартира одиннадцать. Там движение одностороннее, к слову. И в любом случае он подъедет к «Олимпу».
– Тормози.
– Большой поднял руку. – Это мы придумываем или они заказывают?
– Это они намекают. Причем так, для тупых намекают.
– Им Ваха мешает?
– Если Ваха сам скажет, что рынок отдает, – не мешает. – Я выставил вторую кружку рядом со своей. – Они могут и Вагонке все отдать, те не пиковые, но не хотят на одних все ставить. Вагонке таблетки, «китайца» в Коптево.
– А мы в Гадюжник, так?
– Почему бы и нет? – пожал я плечами.
– Большой кусок. – Он откинулся на спинку кресла и сложил ручищи на груди.
– Но не подавимся. Ваха не давился, а мы тем более. «Китайца» когда они продадут?
– Хоть завтра могут.
– Десять кил… почем?
– По десять рублей за грамм отдадут. Чистый. Его еще бодяжить будут, всем хватит.
– Барыгам можно сразу в два конца накидывать, возьмут. Можно даже самим подбодяжить. Хотя нет, палевно. Сколько там чек один? Десятая грамма?"
"– Вроде бы, – покопался я в картотеке прототипа. – На улице по двадцатке, уже бодяжного.
