Сам Константин, Макар и еще один парень, Леша – высокий, плотный, со странно бледным лицом и совсем черными волосами. И еще Китти с Линой. Помимо того, что обе неплохо справляются с оружием, у Китти вид, на удивление, невинный и безобидный, а манера обеих одеваться «неформально» заставляет относиться к таким еще менее серьезно. Может быть очень полезным такое качество в будущем.
При этом они мне как-то все больше и больше напоминают террористов, которые пока своего предназначения не осознали. Но рано или поздно осознают.
Все эти «Красные бригады» и «Фракции Красной Армии» начинались примерно вот так – отрицание существующей действительности, доступ к оружию, проба сил, а дальше известно, что случалось. Тут как бы весь процесс совпадает, а отрицание общества так вообще в крайней форме выражено – отселились в пустыню. Почти пустыню.
Может, и правда их лучше через «дверь» попытаться увести? Для всех лучше, и для них, и для общества. Но как бы то ни было, а использовать как боевую силу их придется, хотя бы один раз, с этими сутенерами.
Если хотят они быть боевой силой, то через инициацию им пройти тоже следует. Оторваться от игры в сторону реальности. Пока у них, как мне кажется, все еще игра. Хотя могу и ошибаться, они мне не так уж много рассказали.
Затем привезли камеру. Гонял за ней Шланг – тощий парень, который не слишком хорош с оружием, но тут за главного электронщика, и Серый – тот парень с бритой головой, по имени Сергей, что сидел тогда за мониторами на НП.
Подключили карту из камеры к большому монитору, смотрели все.
«Газель» в кадр попала трижды. Номер, лицо водителя. Лица еще двоих. Один в возрасте, грузный, лицо одутловатое, мятые брюки, кожаная куртка. Второй молодой, невысокого роста, весь какой-то вихлястый, старается быть модным, носит куртку с водолазкой, черные брюки и узконосые туфли. Детей с ними было четверо, три девочки и мальчик, никто не старше двенадцати с виду. Их выводили из подъезда и сразу сажали в машину, и так же быстро уводили в подъезд.
Внимания на них никто не обращал, да и людей немного во дворе. Этот район уже готов идти следом за Гадюжником, тут хорошо, если четверть квартир занята, все больше пожилым людом и хрен пойми какой швалью. Трущобы из трущоб. Эти, думаю, с заработков могли бы себе и лучше что-то позволить, но здесь им проще, безопасней.
Квартира – верхний этаж, налево. Одутловатый курил в кухонном окне, камера зафиксировала.
