Где нормальный телефон? Вот он.
Набрал Поляка, дождался ответа.
– Здоров. Вечером можем пересечься?
– Если только сразу после работы.
– Ты же в семь заканчиваешь?
– В семь. В «Оловянной кружке»?
– Давай, без проблем, – подтвердил я, перебирая «картотеку» в поисках нужного кабака.
Есть, нашел, на Первомайской. Надо будет поаккуратней, чтобы не нарваться ни на кого, как эти двое… Черт, еще похороны будут, туда тащиться, скорбь изображать.
– Увидимся.
Тогда что с дачей? Ехать или в очередной раз переносить?
Звонок.
Жанна.
Млять.
– Да?
– Ну ты приехал? – сразу, без вступлений. И голос такой решительно-праздничный.
– И ухожу уже.
– Давай, я дома тебя подожду.
– С ума сошла? – пришла мне вроде как удачная мысль. – Угла на днях хоронят, Серый в реанимации. Ты лучше подальше держись, пока не закончится.
– Блин, а на что мне держаться? – тут уже возмущение. – Дай денег, у меня ни копейки. Не будь, как этот самый.
А, вот оно что. Дать или послать? Ладно, пока дам.
– Через полчаса подъезжай, дам.
И сразу дуй отсюда подальше.
Деньги да, деньги помогают. Универсальное средство. Надо все же окончательно посылать. И при этом подсознательно боюсь того, что тогда она сумеет сделать какую-то реальную пакость, поэтому и откупаюсь от совершенно незнакомой по факту бабы.
Ладно, пока собираюсь. Камера у прототипа нашлась в столе, поставил заряжаться. Потом набрал текст Большому: «Пусть Сирота за мной заедет, покатаемся с часок». Сирота точно там сейчас. Скорей всего, все там, кто не в морге и не в больничке, но Сирота самый сообразительный.
Ладно, дача тогда по обстоятельствам, по возможности. На ночь ехать смысла нет, на постах машины чаще проверяют, а у меня с собой груз будет, так что надо днем, когда самое движение. Завтра тогда, наверное. Но соберу все сейчас.
Жанна приехала через семнадцать минут, я по часам проверил. Чтобы беседы долгие не разводить, я просто сунул пять сотен в карман и спустился вниз. Жанна стояла у дверей, неумеренно благоухающая духами и одетая, как на светский раут в ее представлении.
Пришла все же соблазнять, как я понимаю. Чувствует что-то. Но я загородил вход собой, показал купюры и, даже не дав себя поцеловать, оттолкнул:
– Давай отсюда быстро, мало ли что. Вообще не надо приезжать было.
– Сколько здесь? – спросила она, посмотрев на сложенные купюры у меня в руке, и тут же снова попыталась пройти. – Давай трахнемся по-быстрому, успеем.
– Некогда. – Я снова вытолкнул ее из двери. – И я ухожу, щас братва заедет.
