– Я это учитываю, – серьезно ответил Костя. – Всегда. Для чего нам оружие, по-вашему? И все эти камеры?
Да, тут мой прототип вступил в конфликт лично со мной. Подсказал, что тут все же анархии больше. Здесь гетто, в гетто свои правила. Это не мой мир. Тут принято стрелять. Знаю, но никак к этой мысли не привыкну.
Стоп… вот тут мысль одна промелькнула… а нельзя как-нибудь заманить Ваху в Гадюжник? И долбануть его с оптикой, например, из удобного места? Или просто засаду устроить по всем правилам? Все ведь верно, перестрелку здесь и расследовать особо никто не будет, и к нам ее не очень привяжешь… если все сделать правильно.
А к кому привяжешь? К барыгам?
Пока не знаю, думать надо.
Быстро, по-военному, заправил кровать, бросил свою сумку с «узи» рядом.
– Так пойдем в «клуб»? – снова предложил Костя.
Ладно, хватит уже ломаться. Если решил с ними дружить, то надо идти. Хотя и буду на их фоне чувствовать себя старым пердуном.
– Пошли.
«Клуб» был… клубом. Я как-то ожидал безумной росписи по стенам и странного света, чего-то такого, но место оказалось, наоборот, спокойным с виду.
Просто, чисто, стены покрашены в цвет яичной скорлупы, несколько столов с компьютерами, стол с чайником, стаканами и пакетиками с чаем, печенье горкой в вазе. Три разношерстных дивана, явно кем-то выброшенных, образуют уголок для посиделок."
"В «клубе», я так понимаю, сейчас почти все собрались. Время позднее, дела, если у них какие-нибудь есть, уже закончены, можно развлекаться. Во что играют? В какую-то стрелялку от первого лица.
Смеются, ругаются, дразнят друг друга. Двое в шахматы, но не на доске, а с двух планшетов – технический прогресс. Сначала подумал, что каждый из них играет отдельно, против программы, но потом заметил, что друг против друга.
Невысокая, по-спортивному крепкая девушка поднялась из широкого продавленного кресла навстречу, спросила, обращаясь больше ко мне:
– Чаю хотите?
Скуластое лицо, явно примесь азиатской крови. Но симпатичная. Голос приятный. Даже не крепкая, а мускулистая, голые руки – мышцы сплошняком.
– Спасибо, не откажусь.
– Да сами сделаем, – сказал Костя, но девушка отмахнулась от него, направившись к столу.
Лина ее зовут. Точно, Лина, она представлялась перед уроком. Тогда она была вооружена, а сейчас нет. Сейчас никто не вооружен.
– Лина у нас и повар, и завхоз, и кто угодно.
– Зам по тылу, – подсказал я.
– Точно.
– За «кто угодно» ответишь, – обернулась она. – Ты или молчи, или детализируй. Кто угодно я у него, понимаешь.
