Увы, от него помощи тоже не дождешься. Так что же? Отказываться от дуэли на смех коллегам? Эти-то такой позор не забудут, разнесут по всем посольствам так, что с ним никто и разговаривать никогда не станет. Даже местные, никаких дуэлей не признающие в принципе, не захотят общаться с изгоем.
Он уже почти подошел к посольству, уже растерянность почти переросла в панику, как вспомнил!
Провожая его с женой в поездку в порту Марселя, де Камбре улучил момент, когда Делал отвлеклась и, как заправский сержант, грозно командовала моряками, грузившими багаж.
— Запомни, сейчас никто не знает, как все пойдет в Стамбуле. Конечно, послу дана команда заботиться о вас, используя все возможности посольства. Но это не наша страна, лишь демоны знают, какие интриги плетутся под пышными коврами султанского дворца. Поэтому вот… — Он передал тонкий свиток. — Список жителей империи, которым можешь доверять абсолютно. Это личные контакты де Шутта, главы нашей разведки.
Даже сейчас, когда со времени разговора прошло два месяца, по спине д,Оффуа пробежал холодок.
За все время подготовки им с женой говорили, что их ждет всего лишь тяжелая работа. Мол, одна вера да местные корни Делал облегчат контакты с османским купечеством, ради чего вроде бы и затеялось вот это вот все.
И ведь почти убедили.
— И еще, помнишь, в академии ходили слухи про двоих выпускников, что служат султану и даже гаремами обзавелись?
Точно! Говорили, как всюду и всегда молодые парни, оказавшись отрезанными от женского общества, мечтают о чем-то подобном.
Или все же…
— Так это не слухи, — продолжил де Камбре. — Де Лангр и Монбарн, живут в Стамбуле около храма Фатих, когда по специальности не работают. Где конкретно и как, понятия не имею, мне про то даже думать не положено. Османы с них, конечно, глаз не спускают, но в каких-то вопросах клиссонцы тебе, как клиссонцу, помогут. Что еще? Веру они не меняли, тут ты у нас первый и неповторимый…
Как раз в этот момент подошла Делал, так что пришлось прерваться, переведя разговор на грусть расставания, пожелания удачи, нетерпеливое ожидание будущих встреч и прочий мармелад.
Потом, когда корабль вышел в море и к обоим супругам пришла в гости морская болезнь, слова де Камбре и вовсе забылись. Лишь перед самым Стамбулом, уединившись в комнатке, красиво именуемой гальюном, удалось улучить минутку и вызубрить тот самый свиток. Потом хорошенько промять и использовать по назначению.
Что интересно — ни одного жителя Стамбула в списке не было.
