Капитаны пиратских кораблей также поклялись безусловно исполнять приказы новой правительницы, но вы же знаете этих пройдох, всегда найдут способ обойти собственные обещания.
— Да, остается надеяться, что госпоже Делал хватит силы и мудрости удержать эту свору в узде.
— В городе все уверены в этом. Тем более, что ее муж, неожиданно для всех, развернул кипучую деятельность, завязав лично на себя всех людей аль-Шорбана. Кроме гарема, разумеется. Очень деятельный человек.
Что еще? Ах да, недавно в город из Стамбула приехал граф де Бомон, военный атташе Галлии. Так этого графа владычица уже трижды принимала, причем аудиенции длились не менее часа. А с ее мужем граф и вовсе чуть ли не ежедневно встречается. Согласитесь, это о многом говорит.
Хозяин дома не спешил с ответом. Ибрагим слышал, как шуршали листы бумаги, шелестело перо, как будто Старец горы что-то записывал, исправлял, зачеркивал и писал снова.
Наконец, собеседник вернулся к разговору.
— Интересно. Не скажу что неожиданно, но очень интересно. Значит, султан поддержал новую правительницу, даже муж галлиец его не смутил. И приезд в Тунис как его…
— Графа де Бомона, — поспешил напомнить Ибрагим.
— Да его, тайной вовсе не является. Может быть, меняется политика всей Османской империи? Это дает и нам шанс на если не прекращение, то смягчение гонений… об этом ничего не слышал?
Теперь Ибрагиму очень захотелось взять паузу.
Жаль, нельзя. Не положено.
— Э… м-да… — Впервые старый караванщик отвечал неохотно. — Ну… слышал, конечно… даже знаю… новость, радостная для вас, уважаемый, но грустная для меня.
— Даже так⁈ Ну-ка, ну-ка, рассказывай и не спеши с огорчениями!
— Госпожа Делал публично объявила о прекращении гонений на жертвующих и даже о желании видеть вас, уважаемый, в своем дворце. — Ибрагим буквально протараторил, словно желал скорее сообщить и напрочь забыть сказанное.
— Отлично, — в голосе собеседника явственно слышалась усмешка. — Но для тебя-то что здесь плохого?
— Все беды жертвующих остались позади, настал вечный мир и благоденствие, стало быть, мои услуги больше не нужны. Старого Ибрагима можно выкинуть, как выбрасывают отслуживший свое драный и латанный халат.
Теперь уже Старец горы рассмеялся во весь голос.
