Мамочка… нет, всего лишь одевает. И впрямь заботливо, как мать родная любимого сыночка. Уходит.
Теперь — маг. Отключает амулет, убирает в карман. Развел руки, создал конструкт. Какой? Ну-ка, ну-ка… ба, да все знакомое, можно сказать, родное. Заклятье забвения. Ну-ну, что там забыть требуется? Все, что было в этой комнате? Да с дорогой душой!
Все, забыл. Теперь ведите меня к свободе! К свету! Темница рухнет, и свобода нас примет радостно у входа! И братья меч нам отдадут! Не рухнет, не отдадут? Ну и плевать, главное, что примет, и живым!
Железная дверь с мерзким скрипом открылась, яркое солнце на мгновенье ослепило, а когда зрение вернулось, на улице стоял улыбающийся во все тридцать два белоснежных зуба толстый Линч.
А где-то в стороне бурлило, кричало и чего-то требовало людское море.
Линч коротко обнял за плечи и потащил за собой.
— Жив? Цел? Тогда пошли, пока ребята бунт не учинили!
Де Камбре наскоро огляделся. Так, они вышли из городской тюрьмы, но с какого-то другого, невзрачного входа.
А у главных ворот бушевала пестрая толпа моряков. Кричащих, потрясающих кулаками, но пока не доставших оружие.
— Эй, парни, все в порядке! Наш брат свободен! Произошла ошибка, ничего, бывает. Все целы и здоровы! Расходитесь, а вечером жду всех на пирсе! Будут красотки от Ханум и много плова!
Все, победа! Пусть пока и предварительная. Теперь спать. Мамочка родная, как же все болит.
* * *Тунис. Дворец правителя. Рабочий кабинет.
А он действительно велик! Годы, проведенные в неге правления Тунисом, не притупили чутья на золото.
Его сейчас много, это так, но когда его было достаточно?
Золото. Металл, обладающий своей душой. Он завораживает, манит, заставляя забыть о многом, часто — обо всем остальном. Что огромные и прохладные дворцы, прекрасные женщины, утонченные яства? Восторженные взгляды толпы, почет и уважение? Если вдуматься.
Всего лишь дополнение. Их покупают те, у кого золото есть. И о них мечтают, грезят во сне и дурманном забытьи те, у кого его нет.
Так можно ли пресытиться золотом? Ерунда! Глупая сказка о некоем царе, превращавшем в золото все, к чему прикоснется, и умершем от голода. Так никогда не было и никогда не будет! Да оно само — дар небес, мерило, которым Всевышний указывает на свое благоволение к человеку. И чем выше то благоволение, тем больше у человека чего? Вот именно! Его! Такого прекрасного и такого неповторимого.
