Посмаковал дым, неторопливо выдохнул, поднял взгляд вверх и блаженно улыбнулся. Уф-ф, пронесло.
— Откуда знаешь? Про команду и отплытие — понятно, но вот про Галлию — откуда? Под стол капитанской каюты забрался, что ли? Матросне, сам говоришь, о таких вещах не рассказывают.
— Все верно, господин. Матросы — не знают, а вот квартирмейстер — другое дело. Ему перед командой отчитываться и по дележу добычи, и по ее отсутствию. Бегать по вантам и жрать солонину без надежды на заработок никому не интересно.
В такой поход моряки отправятся только под слово квартирмейстера, что не за призраками будут гоняться, что в конце ждет серьезная пожива."
"— А ты, стало быть, у того квартирмейстера в дружках ходишь? — усмехнулся аль-Шорбан, по-прежнему глядя в потолок.
— Не я, а сок мандрагоры. Мы у продавца встретились, он уже пьяный был, ну и, вдобавок, покурить решил. Вот и не сдержал язык. Так-то мы давно знакомы, только я не знал, что он у Барбароссы служит.
Знаете, как бывает: здравствуй — здравствуй, как дела — нормально, ну, будь здоров. А тут вон что выяснилось.
— И часто он к тому продавцу захаживает?
— Да когда как, господин. Но завтра вечером будет точно, сказал, что перед походом желает покурить вдоволь.
Аль-Шорбан неторопливо уселся на диване, подобрав под себя ноги. Зрачки блестевших после кальяна глаз расширились, дыхание участилось. Плохо дело, надо срочно исчезать, но как?
— Приведешь к нему своего человека, уговоришь взять в команду.
Кого и как — решишь сам. Все, иди!
Какой «иди», когда бежать надо! Но все же как положено, спиной вперед… дошел! Выскользнул! Слава Всевышнему!
И тут же из-за двери донеслось:
— Лейлу мне, тощую! И хлыст!
Господи, что эта гадость с людьми делает.
* * *13. Лакаб — часть имени, прозвище, почётный титул, возвеличивающий эпитет, псевдоним.
14. Насаб — патронимическое имя, обозначающее имя отца, деда, прадеда и прочих предков по мужской линии.
Глава 24
Следующий разговор о Барбароссе состоялся через пару недель. Утром, когда мысли главного шпиона Туниса были светлы и желание покурить чайнское снадобье не мешало объективности.
Самое главное, для доклада аль-Машьяд был вызван во дворец самого паши, где у его господина имелся роскошный личный кабинет.
Аль-Шорбан восседал на стуле, больше похожем на трон, за вполне себе европейским столом.
