Похоже, ее накачали чем-то еще перед тем, как я приехала.
— Сука! — гаркнул Борис, оборачиваясь ко мне. — Я просил тебя сидеть дома?!
Я ничего не ответила, и тогда он подлетел ко мне, собираясь что-то сказать, но не сделал этого, потому что к нему обратился Артем:
— Девчонке нужно срочно в больницу, босс. Нет времени на перепалку. Оставьте на потом.
Я не помнила, как мы добрались до внедорожника сквозь толпу людей, не помнила, как забрались внутрь. Помнила лишь железную хватку Кравцова на своем запястье, от которой, как я думала тогда, останется нехилый синяк, напоминающий мне о моей ошибке, которая стоила бы нам слишком дорого.
— Я сам со всем разберусь, — сказал Артем, вытаскивая Светку из машины у здания больницы. — Езжайте домой, заголовки газет и так будут украшены завтра вашими лицами!
Я хотела сказать, что останусь с подругой, но парень помотал головой, мол, не надо, не усугубляй, так что пришлось сесть на место и заткнуться, молясь, чтобы Борис не придушил меня голыми руками по пути домой.
Мы ехали по какой-то незнакомой дороге мимо полей, и я не понимала, то ли Кравцов решил проветриться, то ли прикопать меня где-нибудь, чтобы не бесила, но я никак не ожидала, что он остановится прямо посреди темной дороги и вытащит меня наружу, прижимая спиной к машине.
— Почему ты не послушала меня?! — орал он прямо в лицо. — Почему, Вика? Я хотя бы раз давал тебе повод сомневаться в себе? Скажи? И почему ты просила о помощи не меня? Я был готов расшибиться в лепешку ради твоей безопасности, а ты… — он замолчал и сжал зубы.
— Однажды я могу просто не успеть, понимаешь? — добавил он тихо и неожиданно прижал ошеломленную меня к себе. — Черт бы тебя побрал, зачем ты поехала в этот гребаный притон?
Я шмыгнула носом и почувствовала, что меня накрывает, прекрасно понимая, что натворила, и чем бы могло все обернуться для нас со Светкой, но ведь я хотела для подруги как лучше, а получилось…
Обхватив торс мужчины, я уткнулась лбом в его грудь и зарыдала в голос.
Плакала, потому что испугалась за подругу, за себя и даже за Бориса, плакала, потому что он только что наорал на меня, а потом обнял, прижал к себе и начал гладить по голове, даже и не думая делать больно, плакала, потому что начала принимать тот факт, что мужчина мне дорог, хотя я уже столько времени упрямо отвергала сей факт.
— Прости, — прошептала сквозь слезы, сильнее обхватывая Бориса руками.
