Сжимала пальцами его рубашку и рыдала в голос, потому что сил держать в себе все эмоции попросту не осталось.
Бросив пистолет на стол, Борис достал телефон и приложил его к уху, ожидая ответа.
— Тема, тут ЧП, — холодно сказал он, будто не человека пристрелил, а вазу разбил. — Степан вернул долг кровью. Подтяни ребят и… позвони в клининговую компанию, нужно убраться в гостиной.
Положив телефон в карман, Кравцов вздохнул и подхватил меня на руки и, а потом, продолжая прижимать к себе, понес наверх, в мою комнату, войдя в которую сел на кровать и усадил меня на свои колени как маленькую.
А я, наплевав на приличия, все так же рыдала на его груди, отказываясь отпускать мужчину.
— Ну же, успокойся… — в голосе Бориса слышалось неподдельное волнение. — Он мертв, слышишь? Всех, кто посмеет тронуть тебя хотя бы пальцем, я буду убивать. Тише… — Кравцов начал целовать мое мокрое от слез лицо. — Перестань плакать, малышка…
Я шмыгнула носом, подняла заплаканные красные глаза на мужчину и замерла, встречаясь с ним взглядами, и в этот момент мне показалось, что никого роднее у меня уже нет и никогда не будет.
Наверное, на меня так действовало эмоциональное потрясение, потому что в следующее мгновение я обхватила его лицо ладонями и отчаянно поцеловала в губы. И я даже не удивилась, когда он ответил на поцелуй и обнял руками мое тело, прижимая к себе еще сильнее.
Это точно было эмоциональное потрясение, иначе я даже не в силах найти оправданием нашим действиям.
Борис дорвал мою майку и бросил ее в сторону, а я, расстегнув мелкие пуговички на его рубашке, заскользила ладонями по рельефной груди, ни на секунду не прерывая поцелуй.
Внизу живота все ныло и пылало, в эту минуту я желала лишь того, чтобы этот человек оказался во мне, снова и снова нашептывая, что никому не отдаст и всегда будет рядом.
Это было безумие, не иначе, потому что даже прекрасно понимая, что все это немедленно нужно прекратить, я продолжала наслаждаться близостью этого человека, который, к слову, в конечном итоге отстранился от меня первым.
Тяжело дыша, мы смотрели друг на друга и молчали, осмысливая собственные действия.
Кравцов убрал с моего лица волосы за ухо и погладил по щеке.
— Остановись, — хрипло сказал он, заглядывая мне в глаза. — Я не хочу, чтобы ты пожалела потом о своем поступке. Прости, но у нас внизу труп и мне нужно разобраться с ним, — осторожно поцеловав меня в лоб, Борис пересадил меня на кровать и поднялся.
