Передавай привет сестренке…
* * *— Спасибо.
Гордей удивленно перевел взгляд на смотрящую на закат Вику, на лице которой отражались последние лучи солнца.
— Всегда пожалуйста, — ответил он. — Но надеюсь, что больше не придется спасать ни твою, ни Бориса задницу из подобных передряг. Это же рулетка — рискуя жизнью спасая других, никогда не знаешь, когда оборвется твоя собственная.
Девушка обернулась.
— А мне показалось, что ты любишь рисковать. Ты сначала показался мне таким… безрассудным.
— Ну, спасибо! — усмехнулся бородатый.
— Но нет, я не стремлюсь умирать, мне теперь есть для кого жить, так что принимая заказ от Бориса я сильно рисковал.
— Почему тогда согласился? — брюнетка сильнее укуталась в кофту, потому что на улице становилось холоднее.
Гордей немного помолчал, будто вспоминал что-то из прошлого.
— Потому что однажды он спас мне жизнь. Я не мог остаться в долгу. К тому же я уверен, что если у меня случиться беда и я попрошу его о помощи, он не откажется.
Девушка только-только хотела что-то ему сказать, но услышав подъезжающую к дому машину подскочила, и кофта упала с ее плеч.
Вот он, долгожданный момент…
* * *Я наблюдала за тем, как к дому подъезжает машина, за рулем которой был Борис. Я так истосковалась по его рукам и голосу, что хотелось взвыть. Мне сейчас были очень нужны его объятия, ведь они лучшее лекарство от всего пережитого.
Машина остановилась в паре метрах, и из нее поспешно вышел Кравцов, к которому я тут же бросилась со всех ног, позабыв о ранении.
Когда я прыгнула к мужчине на шею, и он обхватил меня крепко-крепко, я заплакала от счастья и облегчения, потому что Борис жив и он рядом.
"
"— Вика, — он опустил меня на ноги и начал целовать мое лицо. — Маленькая моя… Прости…
Кравцов говорил что-то еще, а я все плакала, плакала и плакала, но зато в его объятиях. С этими слезами выходила вся горечь и боль, страх, отчаяние и слабость. Все оставалось в прошлом.
Теперь все станет иначе, я уверена.
— Ну хватит ныть, Вика, соплями подавишься, — услышали мы недовольное ворчание Гордея и только поэтому разорвали объятия.
— Борис, если и ты сырость разведешь, то я подарю тебе женские прокладки и уважать перестану.
Кравцов, продолжая обнимать меня одной рукой, совсем как мальчишка показал Гордею средний палец. Тот, продолжая сидеть на лавочке, сложил руки на груди и закатил глаза.
Я вытирая слезы, засмеялась.
— Пойдемте уже в дом, — бородатый поднялся с места. — Думаю, приятель, тебе есть что нам рассказать.
