— Из наглухо забитых шкафов всего лишь выбираются старые скелеты! Мужчина, который мне нравится, любил мою мать, а отец нагулял на стороне ребенка, и он, кажется, теперь преследует меня! Прости за истерику, но после гибели папы на меня все валится, валится и валится! Я не успеваю все это разгребать! Мой самоконтроль медленно, но верно дает трещину! Мне тяжело все это принять! Тебе еще есть что сказать? — я подалась вперед, опираясь о кухонный стол. — Может, это Елена подстроила гибель отца? И нашу аварию… Она хочет и меня убрать, да?
Борис, наблюдавший исподлобья за моей истерикой, неожиданно поднялся, да так, что стул, на котором он сидел, покачнулся и едва не упал на пол.
— Хватит истерить! — грубо сказал он. — Это правда жизни, Вика и тут ничего не поделать! Ты должна была это узнать рано или поздно и лучше уж от меня, чем от кого-то еще! Мне жаль, что все это случилось с тобой, я как никто другой знаю, каково это рано потерять родителей и лицом к лицу встретиться с их прошлым и проблемами, — он обошел стол, приблизился ко мне и положил руки на плечи.
— Но у тебя есть я, слышишь? Вместе мы со всем справимся и тебе не нужно ничего бояться, — Кравцов не дождался от меня ответа, поэтому крепко прижал к своей обнаженной груди и начал свободной рукой гладить по голове, от чего я стала расслабляться и успокаиваться. — Это временно. Все наладится, вот увидишь. Ты ко всему привыкнешь… Елена Федорова действительно причастна к гибели твоего отца и в той аварии целилась в тебя. Судя по всему, ни хотят убрать единственную наследницу, чтобы самим получить деньги Александра.
Их цель проста, но вот дальнейшие действия предугадать сложно, — Борис отстранился и посмотрел мне в лицо. — Я сам с этим разберусь, хорошо? Не накручивай себя больше.
Я вяло кивнула, хотя, честно признаться, хотелось разрыдаться в голос.
— Хорошо… — тихо произнесла. — Я… доверяю тебе.
Услышав это, мужчина улыбнулся и вздохнул, а затем снова обнял, крепко-крепко.
— Какая же ты еще маленькая, — пробормотал он мне в макушку.
— Я не маленькая, — тихо возмутилась, но из объятий не вырвалась. Мне слишком было в них хорошо."
"— Маленькая, — упрямо твердил Борис. — Ты еще толком не умеешь держать эмоции под контролем, а в мире больших денег это очень важная способность. Ты всегда должна оставаться хозяйкой положения, понятно? Холодной, расчетливой, непоколебимой. Внутри у тебя пускай рушится целый айсберг, но на твоем лице не должен дрогнуть ни один мускул.
