Не кури, не пей здесь». Я вернулся на первый этаж, и тут мой взгляд наткнулся на два пластиковых контейнера. На их крышках белели записки: «Будь другом, надень бахилы», «Будь другом, брось сюда использованные бахилы».
И вот теперь я стою в парадном фешенебельного дома и любуюсь интерьером. Дело не в том, сколько денег у жильцов, дело в том, какие люди живут в доме.
Консьержки не было, вероятно, у нее сейчас обеденное время. Я стал подниматься по лестнице и увидел, что в доме на каждом этаже одна квартира. Центр Москвы, тихий угол Старого Арбата, не путайте, пожалуйста, с одноименной улицей, на которой вечно толпится народ.
Нет, в переулке, где живет Татьяна Димкина, тишь да гладь, да божья благодать. При доме огромный двор, огражденный забором, крытая площадка для машин. Скорей всего стоимость квартир здесь запредельная.
Я поднес руку к звонку, но дверь распахнулась сама собой, на пороге стояла худенькая девочка.
– Вы, наверное, Анастасия? – улыбнулся я.
Девочка молча кивнула.
– Меня зовут Иван Павлович Подушкин, – представился я, – окажите любезность, позовите Татьяну Николаевну.
– Ма, – закричала Настя, – это к тебе.
В холл вышла Димкина.
– Добрый день, – улыбнулась она, – проходите…
Договорить фразу хозяйке не удалось, домофон стал исполнять бравурную мелодию. Настя, не посмотрев на экран, нажала пальцем на кнопку. Дверь распахнулась, в прихожую ворвалась девушка с ярко накрашенным лицом.
– Убийца! – завопила она. – …! …! …!
Настя отбежала подальше и вжалась спиной в стену.
Татьяна закатила глаза.
– Люда! Прекрати!
– Ты убила мою бабушку! – еще громче завизжала незнакомка. – Отравила!
Димкина издала протяжный вздох.
– Мила, остановись. Серафима Андреевна скончалась от сердечного приступа.
– После того, как вы ее чаем угостили, – неожиданно тихо ответила незваная гостья.
Татьяна покачала головой."
"– Понимаю, тебе тяжело, ты лишилась человека, который из кожи вон лез, чтобы прокормить тебя да исполнить все твои желания. Но включи мозг и подумай.
Мосина в нашем доме работала почти пятьдесят лет. Еще до моего рождения служила домработницей у Филипповых, а когда ей стало трудно с квартирой управляться, Семен Кузьмич посадил ее в подъезде. Зарплату Серафиме собирали с наших пяти квартир по тридцать тысяч в месяц. И где бы еще она такой оклад получила? А?
Людмила стиснула губы и не произнесла ни слова, а Димкина продолжала:
– Жильцы в доме старые, тут еще наши, увы, уже покойные, родители обитали.
