Глупости! Да, он говорит любовнице, что не спит с супругой, но не бросает ее потому, что она тяжело больна, дети только в школу пошли, надо подождать, пока они там освоятся… Не верьте! Детки вырастут, получат аттестаты, поступят в институт, а законная половина все никак не уйдет на тот свет из-за своих недугов. И, опля, она рожает еще одного ребенка, ветром ей младенца надуло. А любовница все надеется, что ее принц бросит супругу. Смешное и жалкое положение у бабы, которую используют, как резиновую куклу, а потом спешат домой к семье.
С умной женщиной такое не прокатит. Ты в меня влюблен? Жду кольца и предложения руки и сердца. Через шесть месяцев отношений кавалер не позвал замуж? Адью, дорогой, не хочу терять время попусту. Если вас не зовут в загс спустя полгода, ну, ладно, год, интимных отношений, значит, партнер не желает брать на себя ответственность за вас. Уходите от него живо.
Мавра улыбнулась.
– Вава, знаешь прозвище Липы? Как ее называли между собой те, кто постоянно посещал журфиксы и суаре госпожи Адилье?
– В компании маменьки есть Мака, Зюка.
Кока, Нюка, – перечислил я, – еще Дюка и штук двадцать подобных кличек. Для Липы напрашивается – Люка. Но это прозвище занято.
Мавра откинулась на спинку кресла.
– Ваня, твоя мать и все ее клевреты – снобы. Липу они принимали только из-за того, что она сестра жены Ильина. А клички, которые ты назвал, они вроде прописки в мирке Николетты, которая там определенно царит.
Я была Мюка. Вот если ты Кука, Нюка, Сюка и так далее, то своя. Если тебя именуют Машенька, Танечка, Олечка, то не обольщайся, ты чужая. И совсем плохо, это когда Николетта щебечет: «Ах! Леночка, как я рада тебя видеть». А потом отходит к Зюке, Люке, Коке, Маке и закатывает глаза: «О, боже! Опять заводная швабра с нами!» Никки – мастер художественных прозвищ. «Змея в сиропе», «Тюлень в отпуске», «Колобок на катке» – это все ее перлы. Так вот, Липу именовали – «Бабулька на горошине».
Почему? Она вечно на все жаловалась. И погода плохая, и чай холодный, и печенье черствое, и диван жесткий. А в кругу госпожи Адилье надо всем восхищаться: «Ах, какой кофе! Шарман». Липа категорически не вписывалась в компанию. Кстати, я присутствовала в тот момент, когда Липа стала бабулькой на горошине. После того как моя сестра в очередной раз заныла о своих бедах, а потом отправилась закусить, Кока закатила глаза.
