Интересно, на сколько меня хватит?
— У тебя прекрасная дочь.
— Спасибо.
— Почему ее отца нет рядом?
Смотрю на Вадима, у него глаза такого же цвета, как у того, кто был моей первой любовью. Взрослый мужчина, уверенный, сильный, я ошибочно надеялась, что мои чувства взаимны, что я дорога ему.
Но вышло все так отвратительно и некрасиво, что вспоминать противно.
— Потому что она не нужна своему отцу. Тебя удовлетворит этот ответ? Она не нужна никому, кроме меня, даже моей матери.
Всю свою ненависть и обиду я сейчас выплескиваю на этого ни в чем не виноватого мужчину.
Надо было раньше быть смелой и дерзкой, кричать о том, что меня домогается отчим, рассказать все матери, а не прятаться в скорлупу, развивая комплексы еще больше.
Жданов ничего тогда не успел сделать, в комнату вошли его сыновья, хотели напугать меня, придумали очередную гадость. Сказать, что они были очень удивлены, это не сказать ничего, все прекрасно поняли, что происходит между мной и их отцом.
Именно тогда Жданов залепил пощечину Вениамину у всех на глазах, после того как тот назвал меня швалью и пообещал трахнуть после него.
Отчим тогда озверел, а Вениамин стал презирать меня еще больше, хотя больше, мне казалось, уже некуда.
— Извини, я слишком груба, нервы, Ангелина болеет, сердце, долго объяснять, нужна операция.
— Я могу чем-то помочь?
Горько улыбаюсь, Вадим милый, смотрит с тревогой, бабуля права, может, хватит ставить крест на себе и пора кому-то открыться. Но не могу, не верю, ничего хорошего не выйдет.
— Тебе пора, поздно.
— Саша, я серьезно, у меня есть деньги немного, я могу дать.
— Вадим, не надо ничего давать и приходить ко мне больше не стоит, я еще раз объясняю, мне не нужна жалость. Я сама со всем справлюсь, да мне и отдавать нечем.
— Господи, да как ты не понимаешь! — Вадим повышает голос, но тут же переходит на громкий шепот: — Я хочу искренне помочь. Почему ты видишь во всем тайный смысл и никому не веришь? Что вообще с тобой происходит? Ночная отлучка, твое лицо.
Скажи, кто он? Кто тебя ударит?
Как объяснить человеку, что я не верю в благородные порывы? За все, в том числе за них, придется платить. Я готова, но только без чувств, без всей той мишуры, что отравляет жизнь и рождает несбыточные иллюзии.
Сказать ему кто? Вересов непохож на бессмертного, хоть и бывший мент. Крутым быть и казаться — это разные вещи. Вот те мужики крутые и очень опасные.
Даже вздрогнула от воспоминаний.
— Вадим, не надо, вот точно не надо.
