Даже если бабушка прочитала сообщение, я все равно опережу ее, счет открыт на нас двоих, я сама могу снять деньги.
В холле банка было безлюдно, милая девушка-оператор, взяв мой паспорт, начала проверять данные. А у меня тряслись руки, как у алкаша, которому необходимо срочно похмелиться.
— Александра Дмитриевна, доброе утро? — имя и отчество что написано в паспорте девушка смотрит на меня. — Чем я могу вам помочь?
— Мне необходимо снять все, все что есть на счету.
— Хорошо. Сумма для снятия — четыреста тысяч рублей.
— Как четыреста? Должно быть больше, проверьте внимательнее.
— На вашем счету всего четыреста тысяч рублей, я не могу вас обманывать.
Девушка смотрит строго, а у меня внутри все обрывается.
ЧАСТЬ 14
Раннее утро, солнце еще не взошло, но я и так знаю, что оно покажет мне, осветив своими лучами.
Это будут облезлые крыши домов в историческом центре города, кривая аллея старого парка с высокими, обронившими листву тополями. И одинокой скамьей, которую так было хорошо видно пятнадцать лет назад из окна кабинета начальника местного управления уголовных дел.
Ненавижу этот город, все, что с ним связано: места, людей, события, которые, как раковые клетки, начинают делиться, поражая все, что осталось во мне живым, но все никак не могут добить окончательно.
Ненавижу этот город, я родился в нем, вырос, поднялся, а потом мне помогли упасть и посоветовали уехать. Пока не натворил дел еще хуже, которые пришлось разгребали целый год, подмазывая, заминая, давая, кому надо, взятку, чтоб все закрыли рты и глаза.
Забыли всё, что случилось.
Но я не забыл.
Глубокая затяжка, сигареты, конечно, полное дерьмо, но курить хочется смертельно. Прикрываю глаза, вижу, словно в реале, такой же сухой октябрь, но яркое солнце пробивается через просветы гонимых ветром черных туч на синем холодном небе.
Ветер развевает темные волосы девушки, я чувствую, как она смотрит на меня, хотя не знает точно, на каком я этаже и за каким окном. Она всегда меня чувствовала, но я дурак, понял это только потом.
Тонкая фигура, светлое пальто, хочу, чтоб она прикрыла голову, холодно ведь, может простыть. У нее безумно красивые, карие, с серыми прожилками глаза, маленькая родинка на левом виске и вкусные мягкие губы.
— Захар!
Открываю глаза, темное окно, снова делаю глубокую затяжку.
— Шума, ты долго будешь медитировать? Мы второй час здесь торчим.
— А ты все узнал и во всем разобрался?
Не поворачиваюсь к Тимуру, не могу уже сегодня видеть его и слышать.
