Но я и не претендую на ваше отцовство, мне вообще ничего от вас не надо.
Чернов останавливается, терпкий парфюм, чуть уловимый запах сигарет, мои губы пересохли, в горле стоит ком. Не так я представляла себе встречу с отцом, да и не с таким. Правду говорят, что некоторые тайны должны оставаться нераскрытыми.
— Ты не находишь, как порой странно, загадочно и запутанно устроена наша жизнь? Ты появилась именно в тот момент, когда я остро в этом нуждался.
— Проснулись отцовские чувства?
— Признаюсь, был приятно удивлен, что у меня такая взрослая и красивая дочь, жалко, что шлюха, как и ее мать.
Но тут неудивительно, какое она могла дать тебе воспитание?
— Я здесь для того, чтоб выслушивать ваши оскорбления? Чтоб потешить ваше самолюбие? Чтоб на фоне меня — шлюхи, вы были чистым ангелом? — повышаю голос, смотрю Чернову в глаза. — А не пойти вам нахуй с вашими определениями и выводами? У меня нет, и не было никогда отца, а вы никто, пустое место. Наш разговор окончен.
Да, я стала слишком дерзкой и наглой, когда есть за спиной двое таких защитников, как Захар и Тимур, тебе любое море по колено, любая ничтожная тварь всего лишь тварь.
Я вообще стала другой, это они меня изменили, сделали лучше, сильнее.
Разворачиваюсь, чтоб уйти, но мужчина больно дергают за руку, Чернов взбешен, чувствую, еще немного, и он ударит меня.
— Я ведь хотел по-хорошему, но, видимо, ты привыкла к другому обращению. Ты уйдешь тогда, когда этого захочу я. Когда я тебе позволю, а иначе будет больно, но не тебе.
Понимаешь, о ком я?
— Чего вы хотите? Или мне нужно догадаться?
Мой хриплый вопрос, его наглая ухмылка, она хуже пощечины, которую я могу получить."
"— Ты останешься в этом доме до тех пор, пока твои мужики не станут более сговорчивыми. А хочешь, твой любовник составит тебе компанию? Вспомните былые времена, ты ведь от Сафронова родила девочку?
Господи, помоги мне.
Это страшнее, чем аукцион и ночь после него. Старые страхи всегда сильнее новых, ты окунаешься в ту черноту второй раз, помня, как было в первый.
Это ломает больше и больнее.
— Нет, я не хочу его видеть.
— Тебя отведут в комнату, заберут вещи, и ты будешь сидеть тихо, как мышка. Правда?
— Вам самому не противно оттого, что вы делаете?
— Это всего лишь бизнес, а в нем нет запретов и правил. Как в любви, ты понимаешь? Ты ведь любишь их, их двоих? А чтоб они дальше ходили и дышали, ты должна делать то, что скажу я.
— Вам говорили, что вы чудовище?
— И не раз. Дочка.
