— Снова ты, Лида, все сочиняешь, начиталась романов, самой пора писать.
— Да я тебе клянусь, сама не поверила, а они приехали втроем последний раз в том году. Господи, я, когда увидела ее мужичков, чуть в штаны не наложила. Один такой высокий, здоровый, глаза черные. Смотрит вроде с равнодушием, но это не так, как зыркнет — колени трясутся. Второй старше, очень представительный, седина в висках, глаза ледяные, вот реально, а на кисти татуировка — голова ворона.
Смотрю на Лиду, слушаю ее сказки, качаю головой.
Зря хозяйка не приехала вчера или сегодня, я бы у нее денег попросила взаймы. Все остальное мне неинтересно.
— Работай, давай, любительница романов."
"Включила пылесос, физическая работа отвлекала от страха, что зарождался внутри. Не могла отрешиться или расслабиться, я ведь давно не девственница, это отдельная история моей странной жизни. А еще рожавшая, любой мужчина поймет это, наверное.
Но, может, напоить его так, чтобы лыка не вязал, сымитировать, что больно, покричать, пустить слезу, просить, чтобы все делал медленнее.
Но надо как-то незаметно порезать палец, потом вымазать себя и его кровью.
Целая операция по продаже несуществующей девственности.
Время за уборкой прошло быстро, осталось принести новый букет живых цветов, спустилась на первый этаж. Взяла тяжелую вазу, медленно иду обратно, чтобы не уронить.
— Давай помогу.
Резкое движение, из моих рук берут цветы, даже вздрогнула от испуга.
— Не надо, я сама.
— Саш, ты всегда все сама, я мужчина, я могу помочь.
Начальник службы безопасности Вадим Вересов, тот самый, которого Лида мне пророчит в ухажеры. Он пришел в отель за месяц до меня, молодой, бывший мент, ушел из органов, говорят, слишком честный. Тридцать пять лет, разведен, есть сын. Чем не вариант для матери-одиночки?
Но не вариант.
— Саша, чем ты сегодня занимаешься вечером?
Чем я занимаюсь, ему так интересно?
Трахаюсь с совершенно незнакомым мне еще мужчиной, если все пройдет хорошо, то я останусь живой, если не очень, всего лишь покалеченной.
Если совсем все плохо пойдет, то лучший вариант — это турецкий бордель, худший — свалка за городом.
— Работаю я, ты знаешь.
Вадим останавливается, нас разделяет букет шикарных белых лилий, их аромат витает в воздухе.
— Саша, зачем ты так?
У него голубые глаза. Мой самый нелюбимый цвет, ассоциации плохие. Это все мои тараканы, но как ему объяснить?
— Извини, надо работать.
Никто не собирается давать ему надежду. Не до этого мне.
