— А можно мы потом с Амином пойдем гулять? Он звал меня и обещал угостить самой вкусной сахарной ватой.
— Конечно, можно, милая.
Быстро стираю с глаз слезы, чувствую пронзительный взгляд бабушки.
— Ты прилетела с ними?
— Да.
— Надолго?
— Не знаю, скорее всего, нет, после операции улетим обратно.
— Саша, что происходит? Ты спишь с ними? Поэтому все это стало возможным? Операция, поездка, все стоит бешеных денег, я узнавала, в этот госпиталь очередь на пять лет вперед.
Смотрю в глаза самого родного и любимого человека и понимаю, что не могу врать, да и не хочу.
— Да, все именно так. Я продала себя им, ухватилась за этот шанс и ни о чем не жалею. Ты можешь осуждать меня сколько угодно, но это моя жизнь и мой выбор.
— Господи, Саша, разве так можно?"
"В глазах бабушки нет осуждения, только жалость, она не меньше ранит, но я переживу.
— Можно, все можно. Все продается и покупается, и это не самая высокая цена за здоровье дочери. Она не нужна своему отцу, даже не нужна моей матери, а вот они, двое незнакомых мужчин, просто взяли и сделали, то, что не сделал никто.
Скажи, как такое возможно? Как это назвать? И да, я им благодарна, очень.
Говорю, а у самой сердце сжимается в груди в маленький комок. Сама себя уговариваю, что наша связь — это всего лишь соглашение, что время выйдет и все вернется на свои места. Я уеду в свой город, начну искать новую работу, они встретят других женщин, каждый свою, и это правильно.
Но отчего так больно, что хочется выть волком, не пойму?
Слова Тимура о том, что он знает всех, кто меня обидел, и просто так это не оставит, задели за живое.
За меня никогда никто не заступался, любой мог обидеть, оскорбить, воспользоваться, это потом, став чуть взрослее, начала отвечать, но больше молчала и терпела.
Снова смотрю на дочь, на ней розовая пижамка, темные волосы до плеч. Кажется, она повзрослела за то время, что мы не виделись, стала больше.
— Саша, милая, что ты, что ты, нет, я не осуждаю, просто я так переживаю за тебя.
— Все хорошо, не переживай.
— Нам пора уходить, скоро вечерний обход, мы и так тут практически весь день, Ангелина, подойди.
— Мама, ты придешь завтра?
— Конечно, милая.
— А дядя Захар придет? Он прилетел тоже?
Немного растерялась от вопроса, не думала, что дочь запомнила Захара и так хочет его видеть.
— Я передам ему, он постарается.
— Мне нужно ему кое-что сказать.
— Что именно?
— Это секрет, — Ангелина улыбается, поправляю ей волосы, прижимаю к себе.
— Такая маленькая, а уже секреты.
