Встал рядом, руки тряслись, ласкал ее тело, лизал языком набухшие соски, покусывал, посасывал. А она массировала мой каменный стояк, сжимала головку, гладила полные спермы яйца.
— Все, не могу больше, — ТТ прохрипел, опуская девушку ниже, раздвигая ее ягодицы, толкаясь в узкую попку."
"Мы оба больше не могли ждать.
И вот наши члены уже внутри нее. Саша стонала, кричала, принимала нас двоих, все происходящее было невероятным, не вписывающимся в рамки нормальности, но мы кончили почти одновременно.
Сперма мощными струями вырывалась из моего члена глубоко в сокращающееся на нем влагалище девушки.
Тимур тихо простонал, матерился, накачивая ее узкую попку своей спермой.
— Твою же мать.
Потом был душ и снова ласки, поцелуи. Мы мыли Сашу в четыре руки, смывая следы нашего общего удовольствия, а она вздрагивала от прикосновений, но также ласкала нас, доводя до невероятного возбуждения.
Заснули, наверное, под утро, не было ни времени, ни сил анализировать правильность происходящего. Все вокруг неправильно: то, что я купил ее на аукционе, что потом купил снова, и больно сейчас думать, что она с нами именно поэтому.
У нас полно проблем, а мои мысли занимает только эта девушка.
Член вновь стоит колом, сжал, провел по нему рукой, рядом с этой девушкой всегда так, с первых минут, как увидел еще на аукционе, обнаженную, в ярком свете софитов. Саша рядом заворочалась, простыня съехала с ее попки, увидел несколько укусов и маленьких синяков на светлой коже.
Сел на кровати, девушка простонала, перевернулась на спину, откинув одну ногу в сторону и согнув ее.
— Твою же мать.
Член болезненно дернулся, сейчас она была так соблазнительно открыта, гладкие половые губки, между ними блестела влага. Облизал губы, сглотнул скопившуюся слюну.
Пятнадцать лет у меня не возникало желания вылизать женщину, а сейчас хочу этого так, что сердце отбивает в груди неровный ритм.
Саша просыпается от первого прикосновения, когда я, раздвинув ее бедра шире, сразу веду языком по раскрытой промежности.
— Что…что ты делаешь?
В глазах удивление, зацелованные губы, растрепанные волосы.
Не отвечаю на вопрос, продолжаю ласкать губами и языком уже набухший клитор, засасываю его.
— А-а-а-а-а-а-а… боже мой… а-а-а-а-а, — Саша стонет, падает на спину, раскидывает руки в разные стороны, сминает пальцами простыню.
Вхожу во вкус, член капает смазкой на кровать, а я, словно одержимый, подсунув ладони под ягодицы, притягиваю Сашу к себе, пожирая эту нежную плоть.
Дурею от ее запаха, от вкуса.
