Разжав пальцы мертвого немца, он взял его автомат и одним прыжком вскочил в кабину машины.
Со скрежетом включилась первая передача, педаль вдавилась в пол, и грузовик, взревев двигателем, покатился под горку. Стекло за спиной Буторина разлетелось вдребезги от пули. Еще две пробили железо кабины возле его плеча. Только не в мотор, только не в бензобак! Впереди выскочил какой-то солдат в шинели, но Виктор высунул ствол автомат и нажал на спуск. Немец тут же исчез, а машина запрыгала по камням. Буторин резко повернул руль и выехал на накатанную снежную дорогу.
Судя по карте, которую он помнил наизусть, километрах в десяти отсюда будет поселок, в котором неизбежно находится хотя бы небольшой вражеский гарнизон. Значит, надо что-то придумать. Там его точно будут ждать. Шуму было много, вся округа знает, что на краю леса был бой.
Глава 5
Бежать Коган больше не мог. Ноги уже не слушались, к ним как будто привязали пудовые гири. И сердце колотилось в груди так, что готово было выскочить наружу. Он выбрался из речной долины и шел теперь по лесу среди высоких ровных северных сосен.
Автомат болтался у него на груди и при каждом постороннем звуке рука сама хваталась за оружие.
Борис думал о своем напарнике. «Кто нас за язык тянул обсуждать это перед заданием, – раздраженно металась в его голове скверная мысль. – Надо же, бросить не бросить товарища в бою! Как пацаны рассуждали, ей-богу! Ну вот бросил, что дальше? Кто-то должен был прикрывать отход, ведь случайно нарвались на фрицев. Ничего, и я мог оказаться в его положении, и он мог в моем оказаться.
И думал бы тоже сейчас о том же самом. Ничего, Виктор выберется. Что я, не знаю его, что ли? Сколько уже вместе дел провернули!»"
"Людей впереди Борис увидел метров за двести. Было понятно, что и они его увидели. Прятаться смысла не было. Негде здесь прятаться, да и не выглядели эти норвежцы опасными. Хотя кто знает, что у человека за душой. Порой прямо в глаза смотришь человеку, а понять его не можешь. Хотя за много лет работы следователем Особого отдела НКВД Коган научился читать и по глазам, и по другим признакам.
Но чтобы человека понять, надо с ним заговорить. «Много я с ними наговорю?» – усмехнулся про себя Борис, нащупывая в кармане блокнот с несколькими ходовыми фразами на норвежском языке, которыми их снабдили. В его положении шарахаться от каждого встречного глупо. Так можно вообще никуда не дойти. А если это партизаны, если они его за фашистского шпиона примут? Могут и пристрелить.
