А заодно проводить в квартиру профессора Горохова. По легенде, у Горохова группа должна была официально квартировать во время своей командировки в Ленинграде. На деле же старый профессор, ученый-физик должен был рассказать оперативникам все, что знал о Клаусе Венге. Они много контактировали до войны, были даже дружны и какое-то время переписывались. Но потом контакты между учеными прекратились в силу многих причин. В Германии пришли к власти нацисты, в Советском Союзе стали косо смотреть на ученых, поддерживающих связь с коллегами, работающими на фашистский режим.
Ведь не докажешь же, что, живя в Германии и занимаясь наукой, ты не работаешь на режим.
– Значит, к нам в Ленинград, товарищ командир? – наконец заговорил мужчина с портфелем, покосившись на черные петлицы на шинели Шелестова и погоны с «топориками» технических служб. – Вы как, в командировку или службу здесь проходите?
– У нас это называется: для дальнейшего прохождения службы, – улыбнулся Максим. – А на какой срок и какой будет служба, решает за нас наше командование.
А в Ленинграде я бывал только до войны. А вы ленинградец?
– Да, – с какой-то печальной гордостью ответил собеседник. – Всю жизнь прожил здесь, вот и в самые трудные месяцы остался со своим городом. У нас из коллектива никто в эвакуацию не поехал, все остались на рабочих местах. И ведь выдюжили. Теперь-то, после прорыва блокады, полегче немного стало, а первая зима была лютая, я вам скажу. Города вы не узнаете. Спасали, что могли и как могли. Памятники, фонтаны щитами закрывали, песком засыпали.
Сколько зданий разрушено, сколько сгорело. Но самое главное – это люди. Сколько умерло – страшно подумать.
– Вы на производстве работаете, наверное? – с интересом спросил Шелестов.
– Ну, не всем пушки делать и патроны с автоматами, – улыбнулся мужчина и представился, чуть приподняв обычную солдатскую шапку. – Парамонов Илья Демьянович, технолог кондитерской фабрики имени Крупской.
– А, «Мишка на Севере»! – понимающе кивнул Шелестов. – Вы, наверное, на время войны переквалифицировались на пошив военной формы?
– Ничего подобного, – качнул головой мужчина.
– Трудно поверить, но мы все это время не прекращали производство конфет, шоколада, ромовых баб, пирожных. Состав немного стал другим, многое пришлось заменить, но вы же сами командир, знаете, что бойцам нужно сладкое. Летчикам, морякам, а еще раненым в госпиталях.
Машина подъезжала к городу. Максим слышал, как то и дело где-то били зенитки, в небе проносились самолеты.
