– Шелестов поморщился, но согласился. Не признать правоты этой храброй девушки было нельзя. В его положении сейчас каждый человек на счету. – Все по местам. Час на то, чтобы занять места и осмотреться. Через час я выезжаю и двигаюсь ко входу в отель.
Максим остался в машине с водителем-норвежцем и с Мэрит. По предложению девушки, она села за руль грузовика. Норвежец забрался в кузов и пригнулся, держа наготове оружие. Сам Шелестов решил сесть на подножку снаружи, со стороны пассажирской двери. За высоким передним крылом машины, да еще при плохом освещении его будет не видно.
Это даст возможность атаковать незамедлительно, как только Мэрит выйдет из машины и отвлечет двух охранников у входа.
Поглядывая на часы, Шелестов размышлял о том, что сейчас придется идти на большой риск. Не факт, что Кнудсен в этом здании, не факт, что он знает, где найти Венге, не факт, что он захочет помогать нам, несмотря на то что нам, может быть, удастся вытащить его из гестапо. Сплошные условности, сплошные «не факт». Платов нам головы поотрывает за такие решения.
Но с другой стороны, все оправдано усложнением ситуации. Немцы явно внедрили своих агентов и уже многое знают о норвежском Сопротивлении. Под угрозой срыва десантирование подготовленных взрывников, под угрозой операция по взрыву цеха по производству тяжелой воды. Совершенно очевидно, что Венге, как бы хорошо он ни прятался, может через это частое сито не проскочить. И на него гестапо тоже выйдет. Или уже вышло, если он хоть как-то связан с Виттаром Кнудсеном.
«Все, – остановил себя Шелестов. – Решение обоснованно и принято. Теперь никаких посторонних мыслей, кроме относящихся к предстоящему делу».
Неплохо бы и Мэрит при себе иметь оружие, когда он выйдет отвлекать часовых. Максим перевел взгляд на девушку и увидел, что та засовывает за пояс куртки концы большого платка, наброшенного на плечи. А под платок прячет пистолет. «Молодец, соображает, – одобрил Шелестов и снова посмотрел на часы. – Еще пятнадцать минут. Черт, как же надоела эта полярная ночь.
Время – одиннадцать часов дня, а темень – хоть глаз коли. Хорошо еще, что со снегом немного светлее. Среди бела дня нападать на немцев все же опаснее, чем в темноте».
На улицах было практически безлюдно. Прошел старик с большой сумкой, две женщины торопливо пробежали по улице и свернули за угол. Проехала конная повозка, за ней легковая машина и снова три человека, кативших большую тачку, нагруженную хворостом. Еще одна машина, теперь грузовая.
