Остались только два существа: странная рогатая «водоросль» и фигура, напоминающая морского конька, обладавшего вполне осмысленными человеческими глазами.
Внутренности кокона содрогнулись ещё раз.
«Водоросль» исчезла.
– Ждите здесь! – крикнул Вербов, разворачиваясь к мерцающей световой стенке кокона.
Гидроцикл проткнул жемчужную вуаль стенки, и водолаз оказался за пределами эллипсоида, игравшего роль переговорного устройства.
Догадка оказалась верной: команда «Мистика» вела огонь из подводного гранатомёта по танцующим вокруг аппарата «медузам» и «осьминогам», начавшим собираться в цепь.
Один из «осьминогов» корчился у щупальца, на котором висел американский батиплав, у него была разворочена «голова». Кроме того, вокруг плавали ошмётки «медуз», истекая зеленоватыми туманными струями.
Вербов направил гидроцикл к батиплаву.
– Ауэлл, чёрт бы вас побрал, прекратите стрельбу! Вас уничтожат!
В наушниках рации захрипело, сквозь хрип донеслись обрывки слов:
– Меня не слуш… тан Мак… риказ стрел… корпус повреж… пает вода…
– Немедленно прекратите огонь! Капитан Макьюэн! Вы мешаете нам вести переговоры и подписываете себе смертный приговор!
– Подите к дьяволу! – вонзился в уши каркающий голос командира спецгруппы.
«Мистик» выплюнул стрелу гранаты.
Вербов увернуться не успел, успел только спрятать голову за торпедой гидроцикла.
Но прежде чем граната взорвалась, к нему метнулся «осьминог», и взрыв произошёл уже в массе щупалец гиганта.
Взрывная волна сдавила тело плотным саваном, ослабленная преградой.
Тем не менее отброшенный вверх Вербов не сразу пришёл в себя, а когда очнулся, увидел, что переставший стрелять «Мистик», облепленный медузами, обвитый сеточкой голубых молний, уплывает в темноту за столбами.
– Денис! – метнулась к полковнику выплывшая из кокона Богушанская. – Ты ранен?!
– Нормально… – просипел он, силясь освободиться от звона в ушах, заметил подплывающего океанолога. – Я же приказал ждать в «яйце»…
– Рисковать – так всем вместе! – заявила девушка. – Они могли тебя убить!
– Кишка тонка, я заговорённый.
– Не смешно.
Боль в ушах прошла, хотя по горячей струйке на шее Вербов понял, что из ушей течёт кровь. Он глотнул чаю, успокоил сердце.
– Возвращаемся, мы не договорили. Если старогеи разозлятся на этот дурацкий американский выпад, нас живыми не выпустят.
Стенка кокона расступилась, пропуская троицу внутрь.
Сгусток «капустных листьев», заменявших здесь экраны, был совершенно пуст.
Водолазы остановились, озираясь.
