Лобанову показалось, что в воду выпустили стаю ворон.
Но это были не вороны.
К субмарине метнулось, разворачиваясь струями-крыльями, скопище «осьминогов»!
Может быть, экипаж американской лодки и заметил необычную стаю, однако продолжил делать то, что собирался делать.
«Канзас», развернувшись носом к наклонной стене зала, выстрелил торпедой!
Но она не успела достичь стены.
Всё скопление «осьминогов» разом облепило корпус субмарины, а также саму торпеду. Засверкали голубые молнии, объединяя «осьминогов» в единую ажурную сеть.
Лодка на пару мгновений оделась в сеть из молний, стала прозрачной (как показалось свидетелям процесса) и погасла, превращаясь в неподвижную, массивную металлическую болванку, начавшую опускаться на дно пещеры.
Торпеда, облепленная щупальцами трёх «осьминогов», потеряла скорость и тоже стала тонуть, увлекаемая гигантскими созданиями. Она так и не взорвалась.
– Опупеть! – тонким голосом произнёс Пинчук. – Я сплю?!
Лобанов не ответил, заставляя батиплав отступать всё дальше от места столкновения защитников «музея» с подлодкой.
В голове стучало: не обращайте на нас внимания, мы мирные люди, никому не хотим зла…
Два «осьминога» оторвались от общей сети, опутавшей «Канзас», бросились было за российским аппаратом, но через несколько секунд повернули обратно, словно убедившись в безопасности намерений экипажа.
Снова сверкнули голубые молнии, объединявшие стадо «осьминогов» в единый невод. «Канзас» сдвинулся с места и поплыл в глубине зала, поддерживаемый «осьминогами», постепенно растворяясь в темноте.
– Они нейтрализовали систему управления лодки, – прошептал Комов.
– Боюсь, не только управление, – сказал Лобанов, расслабляясь. – Если учесть, что в «музее» так и остались стоять захваченные старогеями лодки, их экипажи погибли.
– Так им и надо! – буркнул Пинчук.
– Кому?
– Пиндосам! Пусть не размахивают кулаками! Везде пытаются взять нахрапом.
Последние светлые и более тёмные пятнышки, олицетворяющие отдельных особей стаи «осьминогов», окончательно пропали в глубине зала.
– Интересно, куда они её понесли?
Лобанов не ответил, остановил батиплав.
– Возвращаемся? – с надеждой посмотрел на него Шторкин."
"Максим оглянулся на молчавшего Шпачкова.
– Виктор Степанович, почему эти твари не напали на нас?
– По-моему, вы уже отвечали на этот вопрос.
– Боятся? – хмыкнул Пинчук.
– Вряд ли, пара-тройка «осьминогов» может легко повредить батискаф.
