Истории о чудесных находках, не укладывающихся в историческую канву ортодоксальной науки и потому отвергаемых или замалчиваемых учёными, можно было слушать бесконечно, и пока «Грозный» шёл под водой крейсерским ходом, не поднимаясь на поверхность, ничто не мешало пассажирам субмарины рассуждать о судьбах древних цивилизаций.
Иногда к слушателям в кают-компании присоединялись капитан атомохода Брайдер и старпом Колодяжный, хотя в полемику они не вступали, слушали, переглядывались и уходили по делам, впечатлённые новой для них информацией.
Вершинина участвовала практически во всех заседаниях компании, изредка задавая вопросы, но своё мнение не высказывала, хотя было видно, что она много знает и строит свою версию событий прошлого, оставивших следы в настоящем."
"Второе всплытие на поверхность моря «Грозный» совершил, миновав последний, самый северный остров архипелага Земли Франца-Иосифа – остров Рудольфа, предварительно связавшись с эсминцем, идущим на север, практически по лучу восточной долготы в пятьдесят градусов, посредством глайдера «Фугу».
Поймали момент, когда этот район моря, по расчётам, должны были покинуть все иностранные спутники, выпустили «Фугу», удостоверились, что ни в небе, ни на море нет чужих глаз, и Брайдер дал команду всплывать.
Лодка всплыла рядом с застывшим на свинцово-серой глади моря эсминцем, выглядевшим как серая глыба изломанного хитроумными геометрическими пересечениями металла.
На верхний корпус «Грозного» выбрались через люк рубки все члены экспедиции и несколько матросов.
Солнце стояло низко над горизонтом, дул холодный ветер, срывая с волн гребешки, запад закрывала пелена туч, на севере сверкала полоса далёких льдов, и пейзаж, хоть и был великолепен в своей простоте, всё же вызывал у зрителей беспокойство.
К Вербову, разглядывающему в бинокль белую линию на севере, подошёл Лобанов.
– Что увидел?
– Лёд.
– Понятно. А о чём думаешь?
Денис покосился на стоящую поодаль Ингу.
Лобанов понимающе осклабился.
– Не успокоился?
– У меня нехорошее предчувствие.
– Согласен, тут неуютно, будто на другую планету попал, но, по-моему, у нас всё получится. А ты зря себя изводишь.
– Я не извожу.
– Ага, вижу, как ты на неё смотришь. Не понимаю, почему она этого не чувствует. Хотя, если честно, я вообще женщин не понимаю.
– Женщины созданы не для того, чтобы их понимали, а для того, чтобы их любили.
– О! Заговорил как умудрённый жизнью философ. – Лобанов рассмеялся.
