Он имел в виду День святых апостолов Петра и Павла, справляемый верующими двенадцатого июля.
Лицо у него было тяжеловатое, с резкими складками, прозрачно-серые глаза смотрели из-под густых бровей оценивающе, и весь его облик говорил о том, что этот человек привык командовать людьми.
Впрочем, он и в самом деле имел в подчинении немалый коллектив, так как являлся заместителем директора ФСБ, начальником Управления кибернетической безопасности. Звали его Василием Евгеньевичем Нетеряевым.
Его собеседником был Георгий Митрофанович Чисык, заместитель директора Научно-технического центра ГРУ, старше самого Василия Евгеньевича на двадцать с лишним лет.
Хотя выглядел он, несмотря на солидный возраст – за семьдесят, далеко не стариком. Правда, голова его потеряла часть волос на лбу, поэтому остаток волос он стриг так коротко, что они были почти не видны.
– Ты же знаешь, я не справляю праздники, – проворчал Георгий Митрофанович, – ни православные, ни какие-нибудь другие. Православие хоть и сохранило обряды и традиции, но тягу к свету не возродило, поклоняясь мёртвому нерусскому богу.
Нетеряев кивнул. Религиозные обряды и для него не имели особого значения, так как верил он в других богов, выразителей древнерусских обычаев, оклеветанных и забытых носителями иных верований, жестоко подавлявших инакомыслящих."
"Но самое главное – оба считали себя потомками древней расы гиперборейцев и принадлежали к касте Знающих Союза Возрождения Ирия, целью которого было, по сути, возрождение Гипербореи-Руси-России в её былом могуществе и праведности.
Поплавки задёргались. Начался клёв. Чисык первым подсёк толстолобика, пошлёпал его по боку, опустил в сетку, притопленную в воде. За ним поймал свою рыбину – карася – и Нетеряев.
– Не рано ли мы разгерметизировали информацию о Прародине? – спросил Чисык.
– Может быть, и рановато, – согласился Василий Евгеньевич. – Но время не стоит на месте, да и соискателей древних истин и сокровищ развелось как тараканов. Скоро всё откроется, особенно после событий в Антарктиде.
– Жаль, Виктора Степановича с нами нет.
– Очень жаль, я его сильно уважал, хороший был человек. Не понимаю, как ему удалось остановить хроноинверсию.
– Я присутствовал при обсуждении похода Вербова и Вершининой. По их заверениям, они свалились в прошлое, но благодаря Дрёмову смогли вернуться. А он остался…
– Давайте не будем тратить время на славословие, Георгий Митрофанович, мы об этом уже говорили.
