Часовой оттуда прибежал к нам, начал окликать сослуживцев. Он вышел из правой башни, увидел нас, принял за своих и что-то радостно крикнул. В этот момент его насквозь прошила стрела, выпущенная мной. Бедолага успел произнести еще одно слово, но уже с удивлением и болью, после чего рухнул навзничь.
Первыми прибыли две сотни, пришедшие со мной вечером к галерам. Тяжелых пехотинцев я построил перед воротами, став в центре первой шеренги, а лучников отправил на башни, чтобы поддерживали нас. За ними шумной толпой ввалились экипажи галер.
Они все никак не могли поверить, что находятся внутри города. Разделил их на четыре отряда. Два меленьких послал зачищать башни, двумя побольше перегородил улицу, идущую вдоль вала по обе стороны от ворот, а сам вместе с сотней тяжелых пехотинцев выдвинулся вперед, перекрыв ту, что шла к центру города. В нашу сторону уже двигался большой отряд, освещая себе путь несколькими факелами.
— В первую очередь стрелять по тем, кто несет факела! — крикнул я лучникам на башнях.
Они тут же приступили к выполнению, за пару минут как бы выключив свет на улице.
Идущие в нашу сторону враги остановились, принялись что-то орать. Наверное, сообщали, что свои, что идут на помощь. Им и в голову не приходило, что внутрь ворвались враги. Пока поняли это, лучники завалили несколько десятков человек. Остальные отступили, закрываясь щитами. Вернулись минут через десять, причем шагали решительно. Видать, дошло, что именно случилось. В это время позади нас уже был слышен топот сотен ног, приближавшийся к открытым воротам.
Это подходили основные силы. Припозднились, конечно, но не критично."
"Первую удар приняла моя сотня. Я определил, кто возглавляет вражеский отряд, и, чтобы сразиться с ним, поменялся местами с подчиненным. Это был громоздкий тип, наверное, очень сильный, но медленный. Он пытался угодить копьем в моего подчиненного справа, тыкая, как он думал, очень быстро. Во время очередной попытки я рубанул по древку, и оно сломалось, когда наконечник угодил в щит. Командир по инерции шагнул вперед и получил косой рассекающий удар саблей по правому плечевому суставу, выронив обломок копья.
После чего мой сосед добил раненого, уколов кинжалом в район носа. Я в это время располовинил кожаный щит врага, напиравшего на меня, и следом рассек тело от левой ключицы влево вниз до позвоночника. Еще два взмаха — и два вражеских воина упали. Напор сразу ослаб, отважные филистимляне начали пятиться. Они в подметки не годились своим предкам из народов моря.
