Да и боль в ноге уменьшилась, хотя при резких, неосторожных движениях постреливала мощно.
Ашму порывалась привести ко мне всех самых популярных лекарей провинции, но я отказался, заявив, что знаю в Сиппару проверенного, очень толкового, к которому поплыву. Для этой цели у меня еще перед походом была заготовлена морская, килевая лодка с железными уключинами. В нее погрузили мои доспехи, оружие, запасы еды и питья, немного золота и новое седло. Якобы обратно приеду верхом, а лодку перегонят наши купцы, когда повезут туда летний урожай.
Перед отплытием собрал все свое большое семейство, огласил свое завещание, записанное на глиняной табличке и защищенное «конвертом», если вдруг не вернусь, во что никто из них не верил. Большая часть имущества отходила сыну, включая мой дом, один из садов и доходы от мыловарни, которые будут принадлежать Ашму до конца ее жизни. Дочерям и жене оставил золота, пока немного, но, если Ашшурахаиддин не обманул, подгонит еще три таланта, тогда получат больше.
В день моего отплытия из Халеба солнце спряталось за тучами, словно решило не напрягать меня в пути.
До реки Тигр лодку тащили на буксире два лошака, которыми управлял Абая. Там мы попрощались. В Халеб он вернется свободным человеком, имеющим собственного лошака и дом на окраине, куда уже перебрались его жена и двое детей, тоже получившие свободу. Хотел дать вольную и Какие, но ни он, ни Шеба не захотели. В рабстве им сытнее и привычнее. Договорились, что освободятся, если хозяйка умрет раньше них.
Тигр подхватил лодку и быстро понес к Персидскому заливу. Иногда я греб, помогая реке, но она и без меня справлялась. Только подруливал, полулежа в полусне, потому что время от времени отхлебывал настойки марихуаны на вине. В таком положении и при приеме такого аналгетика нога почти не болела.
На том месте, где был Вавилон, теперь только развалины, не до конца размытые рекой. Каналы, помогавшие разрушать постройки, засыпали. В Восточном районе шли строительные работы. Судя по высоте цоколя, который возводили, решили начать с храма богу Мардуку, многовековому защитнику города.
"
"В Персидском заливе я оказался ночью. Проснулся и при ярком свете луны обнаружил, что закончились стены тростника с обеих сторон, что впереди, справа и слева только море. После чего опять заснул, очнувшись из-за качки. Штормом это назвать трудно, но для Персидского залива ситуация была сложная. Утешало то, что рана исчезла вместе с болью, и одежда болталась.
