Исходя из этого, мы организовывали свой день: с восходом солнца Абая занимал позицию выше на склоне, откуда река просматривалась примерно на километр в обе стороны, а я рыбачил и запекал рыбу на углях, разводя костер между деревьями и используя только сухие дрова, чтобы меньше было дыма. После позднего плотного завтрака, когда по моим прикидкам лодка с Мардукаплаидин должна была доплыть от ближнего городка до нас, на пост заступал я. В полдень отдыхали оба, а потом дежурил на всякий случай раб.
Именно на его вахте и появилась жертва на четвертый день нашего бдения.
Я как раз поднялся выше по склону, исследуя местность. Нашел там месторождение талькохлорита и обычно сопутствующего ему амфиболового асбеста. Первый сейчас никому не нужен, присыпками не балуются, а из второго, как мне рассказывали еще амореи, некоторые эламские племена ткут ткань, в которую заворачивают знатных покойников, сжигают тело на костре, а сверток с пеплом и прочими останками закапывают.
— Кто-то плывет! — послышался с берега крик Абаи.
"
"Я и сам увидел, когда посмотрел на реку, и понесся вниз по склону. Как учили синоби, мои глаза «бежали», глядя не под ноги, а вперед, выискивая место, где поставлю их через два-три шага. Когда овладеваешь этим способом перемещения, реже спотыкаешься, падаешь. Я успел добраться до места, выбранного для лежки. Даже осталось время на то, чтобы зарядить арбалет болтом с бронебойным наконечником, разместиться поудобнее, отдышаться, успокоиться.
Это была небольшая восемнадцативесельная галера с кожаным тентом над кормовой частью, где восседал на кресле пожилой мужчина, одетый в пурпурную тунику, поверх которой что-то типа багряного халата, сейчас распахнутого, потому что жарковато.
Доспеха под ним, вроде бы, нет. На голове митра — шапка из белого войлока с золотым ободом внизу, украшенным драгоценными камнями. Простолюдины тоже носят шапки из войлока, но темных цветов. Белый только для знати, правителей и их родственников, хотя иногда пользуются любовью и у зазнавшихся шакну.
Я никогда не видел Мардукаплаидина. Мне, конечно, рассказали, как он выглядит — пожилой, полный, кареглазый, нос толстый и крючковатый, длиннобородый, волосы уложены волнами, но под это описание подходили многие семиты. Главным аргументом, что это именно бывший правитель Вавилона, было то, что находился именно здесь и сейчас. Вряд ли какой-нибудь знатный пожилой эламитянин поперся бы в эти дикие края без большой охраны или не в составе купеческого каравана.
