Западная и юго-западная границы Элама были хорошо защищены крепостями с большими гарнизонами, а восточная очень слабо. С той стороны сейчас не было опасных противников. Как я слышал, работы у финикийцев еще месяца на полтора-два или даже больше. К тому времени я должен уложиться или отказаться от задания.
48
Река Тигр в нижнем течении сильно изменилась, и город Гуаба тоже. Он теперь километрах в десяти от Персидского залива, если не больше. Обратил внимание, что поля и сады выглядят неважно. Наверное, почва опять засолилась, а делать гипсование разучились.
Скорее всего, постепенно выбрали все сырье рядом с городом. Возить издалека было накладно, поэтому и вовсе забыли. Я хотел остановиться, посмотреть, что там за крепостными стенами, но они были такими ветхими, обсыпавшимися, что желание пропало. Не возвращайся туда, где ты был счастлив, или несчастлив, или просто долго жил. Там все будет не так, и тебе станет грустно. Впрочем, грустно мне стало и без посещения Гуабы.
Острова возле устья Тигра нет.
Он стал частью материка. Зато появились другие намного дальше от устья, а некоторые стали больше. В том числе и Нагитеракки, который, как догадываюсь, намыла река Керхе. Если не ошибаюсь, раньше на этом месте был небольшой плоский островок. Теперь на холме город, окруженный стеной высотой всего метра три с половиной, сложенной из сырцового кирпича, вокруг него полоса суши разной ширины, максимум метров восемьсот и плотные заросли бледно-желтого тростника, растущего на мелководье.
С юго-востока в них широкая просека к берегу с шестью домами, два с большими дворами с левой и четыре поменьше с правой стороны светло-коричневой дороги, карабкавшейся на холм к единственным воротам с башней, сложенной из камней, скорее всего, привезенных с материка. Теперь я понял желание Мардукаплаидина вернуться в Вавилон. Наверное, в вавилонской тюрьме веселее, чем на этом острове.
Дело было к вечеру, поэтому мы с Абаей вытащили лодку на берег за зону прилива, где вбили в землю кол, к которому привязали ее, чтобы не смыло случайно.
Я направился к ближнему большому двору справа. Из ворот уже вышел пожилой мужик, худой и жилистый, с темной от загара кожей и наполовину седой растительностью на лице, в намотанной на голове, желтовато-белой повязке, издали напоминавшей чалму, и такого же цвета тунике, не подпоясанной.
Поздоровавшись на эламском языке, я спросил:
— Где тут можно купить еду и переночевать?
— У меня.
