С него уже можно было забираться на стену без лестниц, правда, используя обе руки, что при штурме чревато тяжкими последствиями. Стало понятно, что еще день-два — и внутрь города хлынут толпы ассирийских воинов. Тут-то нервы у горожан и сдали. Ночью на обоих берегах реки наши патрули подняли тревогу, потому что вниз по течению проплыло несколько лодок. Их обстреляли из луков и пращ, в кого-то попали, но большая часть ускользнула безнаказанно. Утром в ту сторону поскакали конные отряды и никого не нашли. Наверное, беглецы добрались до моря и вдоль берега поплыли на запад к другому убежищу — городу Ингира.
Утром осажденные запросили переговоров. Им разрешили прийти и выслушать условия, на которых будет принята капитуляция. Делегацию из семи жрецов возглавлял тучный старик со злобным лицом, которого поддерживали под руки два крепких раба. Он служил в главном храме города, посвященном хурритскому богу войны и грозы Тешубе. Видимо, выбрали из-за внешности, по образу и подобию бога. Оказалось, что лоханулись.
Остался бы покровителем города Мардук, глядишь, и не случилось бы беды. Жрецу тяжело было стоять, но туртан Ашшурдан не предложил ему сесть, правильно предположив, что в таком случае будет меньше пустой болтовни."
"Переговоры начались с заверения, что жители города не виноваты, что их принудили и прочей ерунды в том же духе, что этой ночью баламуты сбежали из Тарса, что теперь никто не мешает заключить мир. Туртан Ашшурдан слушал внимательно, кивал, а потом приказал слуге зачитать список горожан, причастных к мятежу.
Был он длинный, на нескольких табличках. Судя по стремительно скисшим лицам жрецов, они не ожидали, что мы настолько хорошо осведомлены. Разведка у ассирийцев на высшем уровне по нынешним меркам.
— Они все сбежали ночью, — скривив злобную рожу еще больше, заявил тарский жрец.
— Тогда за каждого, отсутствующего в списке, будет казнен кто-нибудь из вас, — предупредил Ашшурдан.
— Сбежали не все! — тут же дружно выпалили остальные жрецы.
Часа через два ворота города открылись. Башни возле них заняли ассирийцы. После чего началась рассадка на колья бунтовщиков. Их, избитых, в порванной одежде, со связанными сзади руками, группами человек по десять приводили сограждане, злорадно ухмыляясь и со скабрезными шуточками, к внешнему краю рва, возле которого пленные крестьяне на виду у жертв заостряли толстые жерди и вкапывали в землю. По большей части мятежниками были богатые этнические греки.
